22 октября 1987 года, спустя десятилетия после вынужденного изгнания, Иосиф Бродский получил Нобелевскую премию по литературе. Для поэта, который не окончил школу и был осужден за «тунеядство», эта награда стала не просто мировым признанием, а горькой иронией судьбы. В годовщину этого события spb.aif.ru написал, как ленинградский «безработный» стал одним из самых знаковых нобелевских лауреатов XX века.

Формулировка Шведской академии гласила: премия присуждена «за всеобъемлющую литературную деятельность, отличающуюся ясностью мысли и поэтической интенсивностью». К 1987 году Бродский был гражданином США, профессором, автором нескольких поэтических сборников и сборника эссе «Less Than One», признанного в Америке лучшей литературно-критической книгой года.

В 1964 году 23-летний Бродский был арестован и приговорен к пяти годам принудительных работ в Архангельской области за «тунеядство». Ссылка, вмешательство мировых знаменитостей – в том числе Анны Ахматовой и Жана-Поля Сартра – и последующая эмиграция в 1972 году сделали его символом сопротивления. Но сам поэт не любил, когда его называли «жертвой режима» или «изгнанником»: он настаивал на «частности и честности» как главных принципах своего существования.

Бродский стал пятым русским литератором – после Бунина, Шолохова, Пастернака и Солженицына, – удостоенным этой награды. О присуждении ему сообщили 22 октября 1987 года в Лондоне, где он ужинал в китайском ресторане с автором детективов Джоном Ле Карре. Узнав новость, Бродский, по его собственному признанию, «заказал себе виски». А его друг Ле Карре вспоминал, что, выйдя к поджидавшим у подъезда шведским телевизионщикам, поэт шепнул: «Всё, следующий год пропал».

Более того, Бродский, по-видимому, знал о премии заранее. За несколько дней до официального объявления он позвонил декану колледжа Маунт-Холиок Джо Эллису и сообщил: «Через неделю будет объявлено, что Нобелевская премия присуждена мне». В числе финалистов 1987 года называли Октавио Паса, Шеймуса Хини, Видиадхара Найпола и Камило Хосе Селу – все они получили премию в последующие годы.

Материальную часть награды – около 300 тысяч долларов – Бродский использовал нестандартно. Значительную сумму он вложил в нью-йоркский ресторан «Русский самовар», открытый на паях с Михаилом Барышниковым и литературоведом Романом Капланом. Заведение стало культовым местом для русской эмиграции, а Бродский – его совладельцем и завсегдатаем.

Связь Бродского с Петербургом – не просто факт биографии, а центральная тема его творчества. Он родился и вырос в Ленинграде, и образ родного города пронизывает всю его поэзию. Первое крупное стихотворение «Петербургский роман» (1961) он посвятил именно городу на Неве. В стихах разных лет – «Келломяки», «Набережная р. Пряжки», «Стансы», «От окраины к центру» – Петербург предстает не музейным фоном, а живым, дышащим организмом, вместилищем времени и памяти.

В эмиграции он тосковал по городу и признавался: «То, что мы можем назвать «петербургской гнилью», быть может, единственный воздух, который достоин того, чтобы попадать в человеческие легкие». Петербург он часто называл «Северной Венецией», и этот образ навсегда остался для него точкой отсчета – городом, который сформировал его поэтический голос и мировосприятие.

Нобелевская премия стала для Бродского подтверждением того пути, который начался в ленинградских дворах и продолжился в американских аудиториях. Он доказал, что поэзия способна преодолевать границы и политические системы, а «ясность мысли и поэтическая интенсивность» остаются главными критериями подлинного искусства.

Ранее мы писали, как в Музее Анны Ахматовой проходила видеоинсталляция ко Дню памяти Иосифа Бродского.