Сегодня петербургский режиссер Алексей Герман-младший празднует большой юбилей – 50 лет. Он родился в семье выдающихся кинематографистов, но не остался в тени родителей: каждый из восьми его полнометражных художественных фильмов становился событием, и ни один не остался без наград. В честь личного праздника режиссер откровенно рассказал о прошлых и будущих проектах, отношениях с родителями и мечте о собственных детях.

– Как вы отпразднуете юбилей?

– Последние годы я не праздную дни рождения, так что на этот раз тоже не планирую ничего особенного. Тем более работы много – готовимся к съемкам фильма «Метель» о врачах, которые работают на маленькой станции скорой помощи на Крайнем Севере. Я в социальных сетях попросил всех желающих записать самопробы – монолог Чехова, теперь смотрю видео из разных уголков страны и выбираю актеров.

– Когда вы осознали, что живете в необычной семье?

– Я никогда такого не осознавал. Жил жизнь обычного ребенка, дружил в основном с одноклассниками, среди которых не было детей известных людей. У кого-то папа был журналистом, у кого-то – мама работала в Музее гигиены, а у меня папа был режиссером, а мама – сценаристом, ну и что? Никакого социального расслоения мы не ощущали, все воспринималось как норма.

Иногда, возвращаясь домой, я встречал там Андрея Миронова, Александра Ширвиндта, Олега Янковского, Александра Абдулова. Мне больше всего нравилось, когда приходил Николай Караченцов – я посмотрел с ним какой-то фильм и очень впечатлился его игрой. Еще мы очень дружили с семьей Мельниковых (родители заслуженной артистки РФ и депутата Законодательного собрания Санкт-Петербурга Анастасии Мельниковой. – Ред.).

– Вы были состоятельной семьей?

– По советским меркам – да. У меня же оба деда писатели: Юрий Герман известен романом о Петре I, а мамин отчим Александр Борщаговский написал, например, рассказ, который позже переработал в сценарий для фильма «Три тополя на Плющихе» (12+). Писатели в СССР получали много.

Мой папа из Петербурга, а мама из Москвы – поэтому от бабушек нам достались квартиры, плюс была дача в Сосново – деревянный домик, метров 80. В конце 80-х папа ездил на «жигулях». В общем, жили мы совсем не так, как сегодня живут успешные режиссеры, но, в общем, все было хорошо.

Вот 90-е были очень сложными. Советская кинематография погибла, а папа долго и мучительно снимал свою драму «Хрусталев, машину!» (14+): средств постоянно не хватало. А еще один «друг» уговорил его вложиться в какие-то акции типа МММ, поэтому в 94-95-м году денег не было вообще. Я носил зимнюю куртку, которую мне отдали Мельниковы. Потом ситуация как-то выправилась, в конце 90-х папа купил свою первую иномарку Hyundai. Кстати, он до конца жизни ездил на машинах этой марки.

– Вы уверены, что профессия режиссер – это ваш выбор, а не просто влияние семьи?

– Я стал режиссером, потому что так сложилось. До сих пор не уверен, что это лучший выбор для меня. Одно время я хотел быть сценаристом, но в 90-е они в нашей стране не сильно были нужны, потом – театроведом, но они были нужны еще меньше. Я поступил во ВГИК к режиссеру Сергею Александровичу Соловьеву и втянулся. Теперь вот что-то получается.

Я до сих пор хочу себя попробовать в разных профессиях, хотя понимаю, что космонавтом уже точно не стать.

– Вы согласны, когда вас называют артхаусным режиссером?

– В кинематографии нет такого понятия, как артхаус, это все условность. Согласен, что я не коммерческий режиссер в чистом виде, хотя мои фильмы что-то зарабатывают в прокате, например, «Воздух» (16+) собрал 500 миллионов рублей. Предпочитаю считать себя фестивальным режиссером и могу сказать, что я самый коммерчески успешный фестивальный режиссер России.

– Вы намеренно снимаете так «заковыристо» или само получается? О чем ваш фильм «Под электрическими облаками» (16+)?

– Само ничего никогда не получается, любой фильм – результат долгих усилий. Специально я не делаю свои картины какими-то непонятными, просто стараюсь разговаривать со зрителями языком, который бы не делал мой рассказ примитивным, языком хорошей кинематографии.

«Под электрическими облаками» – чистый артистический импрессионизм, поэтическая антипрокатная картина, попытка обобщить ощущение времени у разных людей. Это был странный безумный проект, который, между прочим, получил «Серебряного медведя» на Берлинском кинофестивале.

– Как родилась околосексуальная сцена в фильме «Бумажный солдат» (14+), в которой героиня надевает советскую школьную форму, чтобы сделать с мужем ребенка?

– Я придумал. Если вам кажется, что в СССР такого быть не могло, то ошибаетесь, советские люди были очень изобретательны в некоторых областях жизни.

– Ваши последние фильмы «Довлатов» (16+) и «Воздух» выглядят гораздо более линейными. Это ваше искреннее желание снимать так или уступка ради коммерческой выгоды?

– Мое искреннее желание. Даже если бы я вообще не думал о зрителях, все равно бы рассказал эти истории так, как рассказал. При этом арт-мейнстримный фильм «Довлатов» стал самым коммерчески успешным фестивальным фильмом в истории России на момент выхода. А через несколько лет «Воздух» обогнал его по сборам.

– Мы когда-нибудь увидим массовый фильм режиссера Германа-младшего? Подчеркну, что массовый не означает плохой или некачественный.

– В нашей стране множество специалистов, которые снимают массовое кино, и мне не хотелось бы лишать этих людей хлеба.

Однако я люблю пробовать новое. Например, сейчас как шоураннер (ответственный за творческую часть. – Ред.) разрабатываю первый в своей карьере сериал «Красота» о пластической хирургии, космический мультфильм, о котором вообще ничего рассказать не могу.

У меня вообще много идей в разной степени проработанности о фантастических, космических, сказочных проектах. Например, я давно придумал сказку про магический Петербург, где колдовские семьи охраняют наш город. Еще есть сказка про принцессу из магической страны, которая находится в облаках над Непалом. Так вот эта принцесса попадает в современную Москву.

– Планируете выйти на детскую аудиторию?

– Скорее на подростковую, все это рассчитано на людей от 12-14 лет.

– Случайно не задумались о собственных детях?

– Да, я действительно думаю о детях. Но говорить об этом не готов.

– Как изменилась жизнь фестивального режиссера после начало СВО, когда путь на западные фестивали практически полностью закрылся?

– У меня действительно была неплохая международная карьера: мои фильмы показывали на ведущих кинофестивалях, меня одного из первых российских режиссеров стал покупать Netflix, я планировал запустить большой международный проект. Однако все это накрылось медным тазом только потому, что я выбрал остаться дома, где похоронены мои предки, а не бесконечно в чем-то каяться и жить в чужой стране. Ну, ничего, переживем. Сейчас я вожу фильмы в юго-восточную Азию.

– В апреле этого года ваш «Воздух» вышел на американский стриминговый сервис Amazon. Это говорит о каком-то потеплении в отношении служителей культуры?

– Нет, он же попал туда без какой-либо рекламы, хотя изначально мы планировали широкий международный прокат. Но я все равно рад, что фильм с субтитрами могут посмотреть в Европе, в Северной и Южной Америке, Японии и Южной Корее.

– Вы когда-то были в совете директоров «Ленфильма». Студию в июле этого года возглавил бывший директор департамента кинематографии Министерства культуры РФ, продюсер Дмитрий Давиденко. На ваш взгляд, у новой команды получится вывести «Ленфильм» из многолетнего кризиса?

– Я знаком с Дмитрием Анатольевичем и могу сказать, что он очень давно в кино и хорошо понимает, как там все устроено. С учетом того, что, насколько я понимаю, долги «Ленфильма» погашены, студии надо просто начать снимать кино, которое как можно больше людей сочтут интересным.

Мне кажется, «Ленфильм» мог бы снять фильм про коронавирус, ведь о пандемии не вышло ни одного большого художественного высказывания, а там множество интересных тем. Это и самопожертвование врачей, которые гибли ради того, чтобы найти лечение от неизвестной болезни и разрабатывали вакцину. С другой стороны, можно развить тему безумных антиваксеров. Лично я несколько раз болел коронавирусом, но переносил легко, на ногах, и считаю, что в этом заслуга «Спутника V». Но я, кстати, до сих пор практически не чувствую запахи.

– В этом году должен выйти сериал «Лиля» Веры Сторожевой, в котором в впервые выступили как актер. Планируете продолжать актерскую карьеру?

– Так никто не зовет.

– Ну вы же сам режиссер.

– Нет, сам себя снимать я точно не буду. Я согласился сниматься в «Лиле», потому что роль писателя Виктора Шкловского мне понравилась. К тому же чисто внешне мы с ним похожи. Если будет такое же удачное предложение, то готов рассмотреть – обращайтесь к моему агенту.

– На сколько лет вы себя чувствуете?

– Лет на 35, наверное, не больше.

– Вас до сих пор называют Алексей Герман-младший. Вас это задевает? Нет ощущения, что вы остаетесь в тени отца?

– Абсолютно нет.

– Вы считаете отца гением?

– В какой-то степени да. Считаю, что лучший его фильм – «Мой друг Иван Лапшин». На мой взгляд, это самая органичная, пронзительная и чувственная из его работ.

– Вам было важно, что он думает о ваших фильмах?

– Он мои фильмы практически не смотрел. Мама смотрела, и мне было важно, что она скажет. По большей части, она меня хвалила.

– Вы планируете смотреть фильмы своего ребенка?

– Надеюсь, он выберет более интересное занятие, чем снимать кино.