О тех днях, о последствиях трагедии и принятых мерах рассказывает Александр Ржаненков, который в те годы возглавлял Комитет по социальной политике.

Всем миром

«Наш город, с одной стороны, большой, с другой – маленький. В том самолете очень многие петербуржцы потеряли родных, близких и знакомых. Этим рейсом летел и мой друг, замначальника одного из высших военных училищ. Я в ту пору возглавлял Комитет социальной политики. И так вот получилось, что мне пришлось, не дожидаясь никаких команд, прямо в аэропорту создавать штаб. Мы начали помогать родственникам, которые встречали своих родных в Пулково», – рассказывает Александр Николаевич.

Он вспоминает, что это был период, когда после развала Советского Союза не было многих нормативных законодательных актов, которые бы оперативно и системно помогали людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации. Не было четкой системы оказания помощи со стороны, например, МЧС, каких-то иных госструктур.

«Страна стала другой. Старые законы не работали, новые отсутствовали. Нам с коллегами пришлось разговаривать с родственниками, организовывать помощь семьям пострадавших и погибших, решать вопросы, связанные с доставкой тел, с опознанием, идентификацией, захоронением. Ну и, конечно же, налаживать оказание помощи материальной, чтобы поддержать семьи», – вспоминает Александр Ржаненков.

Благодаря инициативам Комитета по соцполитике, правительством города и губернатором был подготовлен документ по сопровождению органами социальной защиты родственников погибших и выплат им.

«К сожалению или к счастью, мне пришлось общаться с каждой семьей. А у каждой семьи – свои трагические условия. Очень многие на том рейсе возвращались с отдыха. Кто-то потерял всех своих детей. Кто-то потерял полностью всю семью. Кто-то потерял часть семьи. В те трагические дни откликнулись все службы нашего города. Все профильные комитеты, районные администрации, социальные службы пытались помогать в меру своих полномочий. Для беспрепятственного оказания помощи был оперативно создан фонд, который возглавили семьи пострадавших. Петербургские предприятия и организации перечисляли деньги. Епархия в аэропорту открыла свою комнату, где люди могли получить духовную поддержку. Присоединились представители и других конфессий», – вспоминает Ржаненков.

В Пулково образовался стихийный мемориал, к которому несли игрушки, цветы в память о погибших. Точно так же мемориал был и на Дворцовой площади. Неравнодушные выражали свои соболезнования, сочувствие и в меру своих сил помогали семьям.

«В этот период проявилось очень профессиональное внимательное отношение к родным погибших со стороны органов, прежде всего, социальной защиты. Многие родственники погибших для нас и для меня лично остались до сегодняшнего дня близкими друзьями, с которыми на протяжении этих 20 лет мы общаемся», – рассказывает Александр Николаевич.

Особо он отмечает семью, которая создала фонд «Прерванный полет». У Марины и Алексея Штейнварг в самолете погибли дети и бабушка, но в последующем они вновь стали родителями.

«И эти люди своим примером, своим трудом, созданием фонда помогали родственникам жертв других трагедий, которые случались в Петербурге. Это теракт в метро, авиакатастрофа над Синаем, другие события. Эта семья признана и отмечена правительством Российской Федерации и президентом за ту работу, которую они проводили. До сих пор тесны связи с семьями Юсько, Ефименко, Базылевых», – уточняет политик.

Память

Несколько лет после трагедии Петербург активно работал с Донецком. Через два года после трагедии в поселке Сухая Балка был открыт памятник. Украинская сторона, жители с большим уважением относились к этой ситуации, помогали во многом. Петербуржцы, в том числе Александр Ржаненков, присутствовали на открытии памятника. И там случались удивительные встречи.

«Представьте себе: идем мы делегацией к памятнику, меня встречают какие-то женщина и мужчина. Я чувствую, еще не зная об этом, что-то близкое, родное. И оказалось, что это двоюродная сестра моего отца, которая когда-то уехала в Донбасс и работала на шахтах. Она знала о беде с самолетом, очень переживала, потом через телевизионные каналы узнала, что приедет делегация из Петербурга, знала, что я занимаюсь этим, и она там встретила меня. Такая вот была уникальная встреча с моей двоюродной тетей на месте трагедии», – вспоминает Александр Николаевич.

По его словам, и тогда, и в последующем проявился характер петербуржцев.

«Беда объединяет всегда. Большинство горожан восприняло эту трагедию как свою личную и реагировало своими возможными мерами поддержки, обращениями, теми знаками внимания, которые мы увидели на Дворцовой площади и в аэропорту. Даже та финансовая помощь, которая шла через созданный фонд, показала единение наших жителей. Трагедия также вскрыла наши пробелы в оперативности оказания помощи. Впоследствии были выпущены нормативные документы, направленные на помощь пострадавшим. Были более четко отработаны межведомственные связи, был определен алгоритм работы психологов МЧС», – утверждает Александр Николаевич.

Такие трагедии всегда воспринимаются лично и через себя.

«Ты ощущаешь, как хрупок этот мир. Как нужно быть внимательным друг к другу, не проходить мимо и помогать решать проблемы», – говорит Александр Ржаненков.