Лето 1957 года навсегда вошло в историю города на Неве. В конце июня широко отмечали 250-летие Ленинграда. Конечно, празднование должно было случиться еще в мае 1953 года, но смерть Иосифа Сталина и последовавшее затем изменение структуры власти в стране нарушили строгий ход времени. Так юбилей перенесли на целых четыре года.

«Ныне ленинградцы умножают славу своего родного города, трудясь на заводах, фабриках, стройках. Ленинград – город первоклассной индустрии, город технического прогресса. Здесь рождается новая техника для заводов Урала и волжских гидростанций, для шахт Донбасса и для наших торговых кораблей, бороздящих воды всех морей и океанов» – такая редакционная статья открывала общественно-политический журнал ЦК ВЛКСМ «Смена» в июне 1957 года.

Калейдоскоп праздничных событий 69 лет назад был яркий: на площади Искусств открыли памятник Пушкину работы скульптора Аникушина, а на Пионерской площади состоялась закладка нового здания Театра юных зрителей. Тем же летом была возрождена традиция полуденного выстрела с Нарышкина бастиона Петропавловской крепости, начало которой было положено еще при Александре Втором, а над Ростральными колоннами впервые с 1885 года зажглись факелы. После реставрационных работ открылись Петропавловский и Исаакиевский соборы. Ну а главным событием всех юбилейных торжеств стал состоявшийся 23 июня на стадионе имени Кирова грандиозный праздник «Петербург – Петроград – Ленинград», режиссерами которого стали великие Георгий Товстоногов и Игорь Владимиров.

А уже 7 июля состоялась грандиозная демонстрация на Дворцовой площади в честь 250-летия Ленинграда, ставшая финальным аккордом празднования. Кроме Никиты Хрущева, жителей города приветствовала с трибуны у Эрмитажа тогдашняя политическая элита: Булганин, Ворошилов, Фурцева, а также руководитель Ленинграда Фрол Козлов.

…Спустя пару недель, в конце июля, в Ленинграде наступило привычное переменчивое лето: пасмурные дни сменялись короткими прояснениями, а термометр едва дотягивал до плюс девятнадцати. Но город на Неве в те дни накрыла совсем другая, небывалая по силе волна: в Советский Союз пришла оттепель. Ленинград стал главными транзитными воротами для Всемирного фестиваля молодежи и студентов. Через Морской порт и Финляндский вокзал в страну хлынули десятки тысяч иностранцев. Для города, годами жившего за непроницаемым железным занавесом, это был настоящий культурный шок. На набережных и улицах впервые массово звучала чужая речь, пестрели невиданные раньше джинсы, яркие рубашки и пышные юбки, а из окон автобусов с делегациями доносились ритмы джаза и рок-н-ролла.

Важными документалистами этих перемен стали газеты «Смена» и «Ленинградская правда», которые вместо привычных строгих отчетов о перевыполнении планов по судостроению и выплавке стали запестрели совершенно иными материалами. Так, например, «Смена» печатала на своих страницах краткие русско-английские и русско-французские разговорники, а еще советы, как правильно приветствовать гостей, и деликатные инструкции по этикету общения. А вот на страницах «Ленинградской правды» выходили репортажи о том, как студенты из города на Неве обмениваются с гостями из Франции и Индии значками, пластинками и адресными карточками, спорят об искусстве и танцуют прямо на мостовых.

…И пусть тот фестиваль гремел в жаркой Москве, но ведь его самый яркий первый вздох для приезжающих гостей случался именно в постпраздничном Ленинграде, уже устремившемся к своему следующему юбилею.

В прошлом выпуске Кирилл Смирнов рассказывал о газетной войне июля 1917 года.