Как рассказывает Александр Корчевский, сахарным диабетом он заболел, когда ему был всего год, в 1982-м. Сначала врачи думали, что это ОРВИ, и попытались выписать его с мамой из больницы. Но тогда его матери симптомы показались странными, и она настояла на дальнейшей диагностике.

По его словам, в те годы диабет считался очень сложным и серьезным заболеванием, которое требовало тщательного ухода и контроля. Технического оснащения для измерения уровня сахара, ручек- шприцев, инсулиновых помп не было. Поэтому для семьи заболевание стало большой обузой, говорит Корчевский. Необходим контроль сахара, а для этого нужно идти в поликлинику, затем бежать в лабораторию, перехватывать анализы, за это время сахар уже мог измениться. Но моя семья стоически приняла все это.

«Поддержка людей с диабетом началась с 1990-х. Появились отечественные измерительные устройства, началось снабжение лекарствами. Стали организовывать сообщества диабетиков, школы диабета. Это важно, потому что не всегда врач-эндокринолог имеет возможность за короткий прием рассказать обо всех нюансах болезни.

В детстве, конечно, я задавал себе вопрос: почему именно я? Знаю, что многие больные диабетом предпочитают не распространяться о своем заболевании. Некоторые обыватели думают, что у нас все очень плохо, что мы рано умираем… Но за 40 с лишним лет медицина и технологии шагнули далеко вперед. И я все реже задаюсь тем вопросом. Я уже очень много знаю про диабет, могу сам вести школы диабета, помогать другим. Сахарный диабет – это просто хроническое заболевание. Но нам очень важна поддержка врачей, диабетического сообщества и просто общества», – делится герой рубрики.

Как поделилась Наталья Гафт, ей было 12 лет, когда она отдыхала в лагере «Зеркальный». Когда девочка вернулась, бабушка обратила внимание, что она очень много пьет и сильно похудела. «Мы пошли к педиатру, сдали анализы. Сахар действительно оказался повышенным. Мама плакала, мне было страшно. Приехали в больницу, я думала, что на обследование. А дети там сразу сказали: «Раз у тебя девятая диета, значит, диабет». Помню, как я делала свой первый укол в ногу, медсестра держала мою руку. Поначалу кипятили шприцы, потом начали выдавать одноразовые, затем перешли на шприцы-ручки. Автоматических глюкометров и тест-полосок сначала не было. Сейчас, конечно, уже есть и непрерывный мониторинг глюкозы, и глюкометры, и петля замкнутая, и помпа», – говорит она.

Также героиня рубрики отмечает, что для обычных людей очень важны школы диабета. «У меня первая такая школа была в детской больнице, потом, в начале 90-х, мы побывали в лагере, на смене для детей с диабетом. Там были врачи, диетолог, с нами постоянно находились кураторы. Пришло понимание, что происходит в организме с сахаром. Помню, мы бегали с приятелем по лестницам и замеряли, как физическая нагрузка влияет на уровень глюкозы в крови.

Я стала медицинской сестрой. Не могу утверждать, что моя профессия связана с диабетом. Но медицинское образование помогает. Я владею ситуацией, всегда предлагаю помощь, даже когда сама бываю пациентом. Для меня никогда не было проблемой сказать, что у меня диабет. Я никогда не боялась делать в присутствии кого-то укол.

Диабет не самое страшное заболевание. Да, это неприятно, да, надо научиться им управлять. Но с ним можно жить, рожать детей. Моей дочке 25 лет, сыну 21», – рассказала Наталья.

Ранее «Петербургский дневник» и газета «Диабет», издание с многолетней историей, открыли совместную рубрику.