Киновселенная «Мажор» продолжает расширяться: пятый сезон уже доступен зрителям. Петербургская актриса Елизавета Шакира (фамилия настоящая), запомнившаяся по работе в «Нулевом пациенте» (18+), «Контейнере» (18+) и «Первой ракетке» (18+), рассказала, каково ей играть возлюбленную персонажа актера Павла Чинарева, готова ли она к опасным трюкам на съемках и как изменилось ее отношение к откровенным сценам. 

– Фильм «Мажор в Дубае» (16+) закончился для вашей героини свадьбой. В пятом сезоне мы увидим тонкости семейной жизни? Возможно, ваша героиня уже в положении? 

– Конечно, зрители увидят, как развиваются отношения наших с Павлом Чинаревым персонажей. Там будут определенные сложности, которые они будут стараться преодолевать. По поводу того, в положении моя героиня или нет, говорить ничего не буду, а то вдруг людям сериал смотреть будет неинтересно. 

– В сравнении с первыми четырьмя сезонами сериала фильмы про мажора более комедийные, там больше экшена. Как дела обстоят с пятым сезоном? 

– Мне кажется, что фильмы естественно повлияли на ход событий сериала, став отдельными большими главами в истории мажора. Лично по моим ощущениям, пятый сезон, можно сказать, более солидный: при сохранении комедийности и экшена там возникает много детективных историй, а также есть отголоски того, с чего история мажора вообще начиналась.    

– Как прошли съемки пятого сезона? 

– Восхитительно! Мы снимали весной в Сочи, и пока в Москве была слякотная погода, там все цвело. Было очень приятно провести почти полтора месяца у моря. Единственное, немного обидно, что весь экшен и трюки сериала выпали на мужскую долю, актрисам же оставалось только смотреть на разные интересности со стороны. 

– Вы готовы сняться в каком-то опасном трюке? 

– Прямо геройствовать я не буду, безопасность для меня важна. Но если речь идет об интересной экшен-сцене, которая будет сниматься под контролем профессионалов, если я буду подстрахована, то почему бы и да.  

– Вы присоединились к команде «Мажора», когда вышло уже четыре сезона и один полнометражный фильм. Вы смотрели проект, мечтали попасть туда? 

– Я смотрела первый сезон, когда он шел по Первому каналу. Тогда была другая культура смотрения сериалов: выход каждой серии был событием, поэтому люди целыми семьями или компаниями друзей собирались у телевизора. Так и было у нас дома, но у меня никогда не было чаяния попасть в эту киновселенную. Если честно, на тот момент я об этом просто не думала.   

О своем участии в этом проекте я задумалась только, когда кастинг-директор Татевик Залинян предложила попробоваться к режиссеру Никите Власову в фильм «Мажор в Сочи».

– Сложно было влиться в уже слаженную команду? 

– Хочу сказать, что там каждый сезон и фильм почти полностью менялась съемочная команда: гримеры, ассистенты, костюмеры и еще огромное количество людей. Плюс у каждого фильма и сезона был новый режиссер, так что у меня не было ощущения, будто мне нужно вливаться в компанию друзей. Кроме того, мои коллеги, оба Паши: и Чинарев, и Прилучный, встретили меня очень тепло. На съемках «Мажора» всегда легко и весело. 

– Вы сразу увидели себя в роли Веры?

– Да, обычно я сразу понимаю, моя девчонка в сценарии или нет. Когда мы с Верой знакомились, в начале проекта, она была такая своя в доску, свободолюбивая, расслабленная, пацанистая, за словом в карман не полезет – это мне понравилось. В фильме «Мажор в Дубае» началась ее трансформация, которая продолжается и в пятом сезоне. Я не могу дать оценку, к лучшему ли меняется Вера, но наблюдать за этим мне интересно.

– Вера значительно отличается от других ваших героинь. Она хоть и за словом в карман не полезет, но все же не такая оторва, как, например, Наташа из «Калимбы» (18+), Ева из «Контейнера» (18+) или Снежана из «Содержанок» (18+). В каком амплуа вам комфортнее: дерзких и раскрепощенных или более милых и приятных, как Вера?

– Я не могу сказать, каких героинь мне играть проще именно в таком разбросе: милая героиня или нет. На сложность актерской работы больше влияют какие-то технические моменты. Например, я точно понимаю, что мне будет тяжелее в историческом проекте, потому что это потребует множество дополнительных навыков: носить кринолин, знать этикет, постоянно держать спину ровно и так далее.

– В вашей фильмографии есть прекрасный сериал «Нулевой пациент» (16+), который можно назвать историческим.

– Да, я же не сказала, что не буду сниматься в исторических проектах, просто я осознаю, что это сложнее. Ну и кринолина там не было.

– Вы снимались как в комедийных проектах, как «Мажор», так и в драматических, как «Нулевой пациент». А что вам как актрисе проще выдавать: юмор или драму?

– По моим субъективным ощущениям, в драме мне существовать легче, потому что это полностью понятный мне жанр. Комедия требует абсолютно других навыков. Да и прямо в комедии-комедии в какой-то большой роли я еще не снималась – пробы в подобные проекты обычно для меня провальные, меня просто не утверждают.

– А морально не сложно долгое время быть частью какой-то сложной драматической истории? Например, сложно было работать в «Нулевом пациенте»?

– Нет. Атмосфера на съемочной площадке «Нулевого пациента» была совсем не такой, как в сериале. Работать мне было легко и весело, мы много шутили. Этому очень способствовал режиссер Женя Стычкин, он и сам очень легкий, конкретный, постоянно с улыбкой на лице.

С моим основным партнером по проекту Никитой Ефремовым мы прекрасно сработались. Понятно, что у нас были очень сложные сцены, приходилось учить много текста, погружать себя не в самые приятные обстоятельства, но общее настроение на площадке было радостным. Даже уставшая, я ездила на съемки, если не как на праздник, то уж точно как в место, где я получаю удовольствие от работы.

– У вас были проекты, на которых вам было по-настоящему сложно работать?

– Да, триллер «Монохром» киностудии «Ленфильм», который, к сожалению, лег на полку. Его снимали еще в 2023 году, там должна была быть моя первая главная роль. В итоге съемки стали вызовом всему во мне.

– Я была на съемках этого фильма. Почему он не дошел до зрителей, вы его видели?

– Я видела его лишь частично, во время озвучания, но точно знаю, что он полностью готов. Просто ему не выдали прокатное удостоверение, и неизвестно, выдадут ли когда-нибудь. Сейчас я понимаю, что это довольно распространенная ситуация последних лет, но первые полтора-два года было сложно это принять. Сначала было много разговоров, что сейчас мы попробуем то и это, с кем-нибудь договоримся и фильм покажут хотя бы на каком-нибудь фестивале. В какой-то момент я поняла, что просто устала, что вся эта ситуация тащит меня назад и никак не способствует радостной профессиональной жизни, поэтому просто пошла дальше.

– Вы петербургская актриса, вам бы хотелось сняться в таком проекте «Ленфильма», который бы все же дошел до зрителей?

– Последние годы «Ленфильм» находится в плачевном состоянии: я периодически читаю о финансовых и судебных проблемах киностудии. Мне хочется, чтобы там появился человек, который по-настоящему займется студией, вернет туда творческую энергию и выведет «Ленфильм» из кризиса. Насколько я знаю, туда пытаются вдохнуть жизнь, и я очень надеюсь, что эти попытки увенчаются успехом. В коридорах этой киностудии творилась история, это энергетически заряженное и очень важное место.

– Расскажите о проектах, над которыми работаете сейчас?

– Вот только закончились съемки фильма «И я побежал». Это история про парня, который потерял зрение, потерял самого себя. У него была мечта – пробежать марафон, и он решил ее не откладывать.

Главную роль исполняет наш питерский артист Денис Прытков. У нас вообще на этом проекте была целая питерская банда: скрипт, то есть человек, который следит, чтобы актеры все правильно говорили, многие ребята из операторской группы были из Петербурга. Я чувствовала себя частью петербургского десанта, было очень весело работать. Съемки прошли в Москве и Ярославле.

– На съемках пришлось много бегать?

– К сожалению.

– Как готовились?

– Никак. Я решила, что раз героиня не бегунья, то и мне готовиться не надо. В итоге на съемках я, конечно, преисполнилась.

– Вы только с четвертого раза поступили в Санкт-Петербургский институт кино и телевидения. Что вам помогало верить в свои силы, не сдаться и во всем ли вы такая упорная?

– Я поступала не конкретно в этот вуз, а во все театральные, пока народная артистка России Анна Яковлевна Алексахина не взяла меня именно в СПбГИКиТ.

Не могу точно ответить, почему я пыталась так много, в этом нет ничего рационального. Почему-то мне казалось, что я должна поступить именно в театральный, что должно случиться так, а не иначе, да и делать что-то другое мне не хотелось. И вот на такой внутренней ничем не подкрепленной уверенности я просуществовала несколько лет.

Единственное, что мне помогало, – огромная поддержка окружающих людей: и родители, и друзья были на моей стороне. Как только у меня появлялись какие-то мысли от лукавого, например, пройти на продюсирование, мама сразу говорила: «Нет! Стой на своем, все получится». Подруги, которые видели мой сложный путь, часто напоминают, как гордятся мной. Без такой тотальной поддержки я, скорее всего, отказалась бы от этой идеи.

Честно говоря, не помню ни одной другой ситуации в жизни, в которой я бы проявила столько же упорства. Ни за одну роль, например, не сражалась: я, скорее, с уважением отнесусь к решению взять на работу не меня, а другую актрису. Хотя, возможно, у меня просто не было роли, за которую мне прямо захотелось бы бороться.

– В интервью коллегам из журнала «Дневник» вы сообщили, что стали более серьезно относиться к откровенным сценам. А в другом недавнем интервью вы рассказывали, что в 30 лет заметили, что стали выглядеть по-другому. Эти два фактора как-то связаны?

– Абсолютно нет. Просто с годами у меня появилось более трепетное отношение к своему телу. Вот недавно со мной произошла ситуация, которая наглядно демонстрирует, почему актрисам не нравится сниматься в откровенных сценах. Ко мне на площадке подошел человек из операторской группы и спросил, может ли он выложить одно видео. На этой записи человек ест попкорн и смотрит на экран, как мы с партнером отрабатываем откровенную сцену. Вот что такое съемки постельных сцен в России – у нас нет уважительного отношения к процессу, а зачастую – и понимания, зачем все это вообще снимается.

Я готова работать в откровенных сценах, но только в корректных, уважительных условиях, не хочется оказываться в уязвимой позиции, особенно если творчески это никак не оправданно.

– А были в вашей творческой биографии откровенные сцены, о которых вы жалеете?

– Нет, я вообще не склонна жалеть о чем-то сделанном.

Что касается изменений во внешности, то я говорила не о появлении каких-то недостатков, а о взрослении, о переходе на новый жизненный этап. С годами у людей меняется лицо и тело, и это абсолютно нормально. Здесь даже больше вопрос здоровья, а не эстетики. Мне как актрисе приходится больше следить за своим внешним видом, думаю, если бы у меня была другая профессия, я бы спокойнее к этому относилась.

– Хорошо, что разобрались с недостатками, а то я планировала спросить, какие вы у себя нашли. Расскажите, как следите за своей внешностью?

– Я думаю, что мне повезло с генами, так что какой-то большой моей заслуги тут нет.

Моя мама вплоть до третьих родов была очень худенькой женщиной, и я это унаследовала. Я не считаю калорий и никак особенно не ограничиваю себя в питании, единственное – слежу за тем, чтобы в рационе было много зелени и белка. Стараюсь регулярно, дважды в неделю заниматься пилатесом, однако вот за два месяца съемок фильма «И я побежал» у меня не было ни одного занятия, но я много бегала. Вообще, спорт для меня очень важен, без него сразу отеки и одутловатости, да и тело чувствует – прямо физически становится труднее жить.

Набор кремов у меня не меняется уже года два. Я периодически хожу к косметологу, но ничего сложнее биоревитализации, Heleo4 (фотодинамическая терапия. – Ред.) и BBL (аппаратная косметологическая процедура, которая использует широкополосный импульсный свет для решения разных эстетических задач. – Ред.) не делала.

В общем, глобально я стараюсь соблюдать базовые вещи: высыпаться, пить достаточное количество воды и заниматься спортом. В остальном – выезжаю на том, что дала природа, и, кажется, уже беру у нее взаймы.