В конце апреля в Петербург вернулось научно-экспедиционное судно «Академик Федоров», на борту которого находились полярники, завершившие зимовку по программе 70-й Российской антарктической экспедиции. Среди ученых – ведущий океанолог станции Беллинсгаузен и амбассадор «Петербургского дневника» Александр Краснов. В Антарктиде он провел тринадцать месяцев. В беседе с нашим корреспондентом он рассказал, по каким привычным вещам успел соскучиться больше всего, почему увеличилось количество китов и пингвинов и откуда берется пластик на материке.

Антарктида не перестает удивлять

– Александр, вы пять раз побывали в Антарктиде, четыре – с полноценной зимовкой. После такого опыта что-то еще может удивить бывалого полярника?

– В любой полярной экспедиции есть ситуации, которые тяжело или невозможно спрогнозировать. Во время этой зимовки в нашем районе произошло несколько землетрясений силой более семи баллов. Это было полной неожиданностью: станцию сильно трясло, ощущались мощные толчки. Из-за угрозы цунами объявили эвакуацию, но волна, к счастью, не дошла до нашей бухты – все обошлось.

Но удивило меня не только это. Станция Беллинсгаузен расположена в субантарктике. Здесь климат значительно мягче и теплее, чем в центральной Антарктиде, а в летний период сюда приходит удивительное множество животных и птиц: морские слоны, тюлени, морские котики и леопарды, киты, несколько видов пингвинов. Такое разнообразие впечатляет даже после многих зимовок.

– А по каким привычным вещам вы успели соскучиться больше всего?

– Знаете, после почти полутора лет вдали от родины хотелось просто пройтись по летнему лесу, услышать шелест листвы и пение птиц. А еще скучал по свежим овощам и фруктам. И в целом – по городской жизни. Когда долго живешь вдали от цивилизации, каждая мелочь воспринимается как подарок.

Пингвины первыми подходят к полярникам

– За эту зимовку вы встретили шесть видов пингвинов. Это обычное дело или вам просто невероятно повезло?

– Скорее всего это везение, чем закономерность. Думаю, что отчасти это связано с теплой зимой и коротким ледовым периодом. Фактическое отсутствие морского льда зимой, повышение температуры воздуха весной и увеличение продолжительности светового дня привели к потеплению океана. А потепление морской воды привело к сезонному увеличению численности криля. Криль является основным питанием для пингвинов, морских млекопитающих и многих рыб. С этим связано раннее появление пингвинов в районе и большое количество китов в районе.

– Говорят, императорские пингвины – величественные, а Адели – суетливые. Это стереотипы или у каждого пингвина действительно свой характер?

– В целом это правда. Императорские пингвины – спокойные, молчаливые, важные. И размерами впечатляют: рост до 120 сантиметров, вес до 40 килограммов. А пингвины Адели – наоборот: суетливые, активные, крикливые. Они вообще первые к полярникам подходят. Смотрят, что-то обсуждают между собой, а потом понимают, что это не пингвин, и уходят.

Туристов много

– Вы часто проводите конкурсы на своем канале, благодаря чему читатели узнали, например, что на станции работают геоморфолог, гляциолог, океанолог и двое метеорологов. В чем заключается их работа и ваша в качестве океанолога?

– Любая работа в полярных регионах – дело непростое. Особенно если она связана с каждодневным выходом за территорию станции и поставлены исследовательские задачи. Нередко подводит вездеходная техника, ломается оборудование, часто резко меняется погода. В целом в Антарктиде климат опасен для человека: агрессивное солнце, сильные метели, а на станции Беллинсгаузен периодически еще и густые туманы.

Но если говорить о том, кто чем занят, – тут все по-своему интересно. Геоморфолог изучает, как образовались формы рельефа и как они меняются со временем. Гляциолог работает на леднике: проводит снегомерную съемку, изучает характеристики и динамику ледника. Один метеоролог работает на самой станции, а второй собирает метеоданные на леднике для теплобалансовой модели.

В мои задачи как океанолога входили прибрежные ледовые и океанологические исследования: составление карт ледовой обстановки, бурение морского льда, работа с мареографом, наблюдения за колебаниями уровня моря, измерение температуры поверхностного слоя, мониторинг фоновых площадок для наблюдений за пластиковым загрязнением океана.

– В бухте Тюленья вы собрали 50 кг пластика. Откуда там вообще столько мусора? Это специальная акция или просто вышли и убрали за собой в выходной?

– Нет, это не разовая акция и не субботник. Это постоянная научная работа, и она только начинается. Для исследования накопления морского мусора у нас выбрано четыре участка. Бухта Тюленья – самая труднодоступная: высокие обрывистые скальные берега, спуститься туда можно только в короткий летний период по снежнику.

Мы собираем весь пластиковый мусор, описываем его и сортируем по международной методике. Важно понять, что это за пластик, откуда он примерно взялся и в каком количестве попадает в Южный океан. А берется он в основном с морских судов: рвутся буи, канаты, сети, что-то смывает за борт, а потом течением выбрасывает на берег.

– Туристы сейчас все чаще приезжают в Антарктиду, уже больше 120 тысяч в год. Это хорошо или плохо?

– Массовый морской туризм в Антарктиде развит только в районе Южных Шетландских островах, пролива Брансфилд и у Антарктического полуострова. И он исключительно летний, сезонный. В основном это крупные лайнеры, но встречаются и небольшие парусные яхты. Каждый год обновляются рекорды по количеству туристов, и поток, очевидно, будет расти.

Если все регулируется, есть четкие правила посещения, профессиональные гиды проводят лекции, рассказывают, как себя вести, какие бывают виды пингвинов и китов, то я считаю, особых проблем нет. Это даже хорошая образовательная деятельность. Люди хотят увидеть Антарктиду своими глазами, ничего страшного в этом нет. Рядом с нашей станцией Беллинсгаузен как раз есть взлетно-посадочная полоса, лайнеры заходят примерно раз в неделю. Когда порядок соблюдается – все в порядке.

Праздник, который объединяет

– Зима в этом году в Антарктиде была теплее обычного. Вы чувствуете, как меняется климат?

– Потепление действительно есть. За последние тридцать лет скорость повышения уровня океана увеличилась вдвое – сейчас это 3,5–4,5 миллиметра в год. И одна из причин – таяние льдов, в том числе антарктических. По сравнению с 80-ми годами ледники тают в разы быстрее.

Но важно понимать: это естественные процессы. В истории Земли были периоды потепления значительно сильнее, чем сейчас. Так что в панику впадать не стоит.

– А что вам запомнилось больше всего за эту зимовку?

– Праздник середины зимы – 22 июня. Это вообще главный праздник для всех, кто зимует в Антарктиде. В этот раз чилийские коллеги пригласили полярников с соседних станций: аргентинцев, китайцев, уругвайцев. Устроили творческие и спортивные соревнования, придумали задания на смекалку. Было очень здорово, все закончилось шумной веселой костюмированной вечеринкой. Такие моменты запоминаются надолго.

– Понимаю, что вы только что вернулись, но по традиции хочется спросить: чем будете заниматься во время следующей зимовки?

– Мысли и идеи есть, но говорить о них рано. Очевидно одно: моя жизнь так или иначе связана с полярными регионами, и это продолжится. Мне это нравится, у меня получается, значит, надо этим заниматься.

Ранее Александр Краснов заявил, что Антарктида – рай для пингвинов и туристов.