– Ирина Павловна, книга «Кируся. Племянница Сталина» вышла в марте 2026 года. Это ведь не первая попытка рассказать историю Киры Павловны?

– В 2004 году я предложила Кире Павловне записать историю семьи Аллилуевых. Пришла к ней с громоздким двухкассетным магнитофоном, и мы начали… В итоге я записала 20 кассет. Каждая – по 90 минут. Я называла бы ее рассказ исповедью. Когда я осознала, что у меня на руках уникальный материал, то пошла в одно из самых крупных издательств того времени. Используя часть материалов, я написала книгу и указала автором Киру Павловну. Хотелось, чтобы рассказ шел от первого лица. Но мне попался очень жесткий редактор, который позволил себе выправить до неузнаваемости текст, вырезал ряд любопытных эпизодов. Тогда для правки текста использовали белую замазку. Я взглянула, а на листах сплошная «лапша» вместо моего текста. То есть был уничтожен авторский голос и его интонации. А именно в этом заключается весь смысл мемуаров как литературного жанра. А я тогда не понимала, что имею право отстаивать каждую строчку, каждый эпизод.

– Что побудило вас начать записывать на диктофон беседы с Кирой Павловной?

– Кира Павловна Аллилуева-Политковская принадлежала к семье Аллилуевых-Сталиных. И ее очень мучило, что многие люди считали, что не только Сталин, но и его родственники, а следовательно, Аллилуевы, причастны к репрессиям, виновны в уничтожении людей. И если их посадили в тюрьму, так им и надо. И никто не хотел верить, что эта семья пострадала так же, как и многие, а может, и более, чем многие.

Поэтому Кируся стремилась по мере сил и возможностей рассказать истинную историю своей семьи. Она то и дело давала интервью. В ее небольшой квартире одна съемочная группа сменяла другую, вслед на нашими журналистами появились репортеры из Европы и Америки. Но в один непрекрасный момент Кира Павловна обнаружила, что ее рассказы искажаются и весьма далеки от того, что она на самом деле говорила. Например, она очень возмущалась, читая, что когда не стало жены Сталина, приходившейся Кирусе родной теткой, Иосиф Виссарионович выгнал Аллилуевых из своего дома. А на деле все было наоборот. Сталин приблизил их к себе, пригласил жить у него на даче в Зубалово. То есть они жили как одна большая семья. Кируся была свидетелем того, что любил есть Сталин, какую музыку предпочитал, как отдыхал.

К тому же она сердилась на своих родственников, которые тоже старались, рассказывая прессе всякие небылицы о родне. Ведь все они, включая Василия и Светлану Сталиных, были или очень малы, или еще не появились на свет, когда происходили трагические события, связанные с семьей. Кируся ведь родилась в 1919 году, она знала обо всем, поскольку сама все видела и слышала, а не в чьих-то пересказах. Когда я увидела ее переживания, то предложила записать на диктофон историю Аллилуевых от первого лица.

– За что пострадала семья Аллилуевых?

– В 1990-е годы частично открылись государственные архивы, включая архивы КГБ и НКВД. Историки, репрессированные и их родные получили возможность ознакомиться с подлинными делами заключённых и узнать, в чём тех обвиняли и кто на них доносил. Кира Павловна тоже прочитала свое дело. Она сказала, что среди тех, кто доносил на Аллилуевых, были и знакомые, и кто-то из соседей по Дому правительства, и даже ее подруга по театральному училищу. Валя Улесова была иногородней, и Кируся часто приглашала ее к себе домой, чтобы обогреть и подкормить, дарила свои вещи. В общем, Кира Павловна решила пойти к Улесовой и потребовать объяснений. Та при виде преданной ею подруги зарыдала и рассказала, что доносить на Кирусю ее заставили – фактически обязали следить за Кирусей и писать на нее доносы, сообщая каждую неделю, где та была, что говорила и так далее.

Кира Павловна и ее мама Евгения Александровна, тетка Анна Сергеевна – сестра второй жены Сталина Надежды, были арестованы по статье 58.10. Это могло означать что угодно: расстрел, ссылку, заключение. Главным обвинением у всех у них был пункт, что они распускали сплетни про семью Сталина.

Но корни репрессий в отношении Аллилуевых уходили гораздо глубже. У всех несчастий их семьи было имя – Лаврентий Павлович Берия, который к концу 1930-х вошел в полное доверие к Иосифу Виссарионовичу и получил большие полномочия. Занимая высокий пост в руководстве Грузии, Берия даже курировал жизнь матери Сталина – Екатерины Джугашвили. Когда ее не стало в июне 1937 года, именно он занимался организацией похорон. Сам Иосиф Виссарионович не приехал на прощание. От него был только венок, не мог отлучиться из Москвы, где машина репрессий уже работала без перебоев. Перебравшись в августе 1937 года в Москву, став у Сталина правой рукой, Берия на правах преданного друга вошел и в круг семьи Иосифа Виссарионовича. Уже через месяц при странных обстоятельствах скоропостижно скончался отец Киры Павловны, ему было всего 42 года и проблем со здоровьем у Павла Сергеевича не наблюдалось. Прошло всего 20 дней с его смерти, как был вызван в Москву из Казахстана муж Анны Сергеевны – Станислав Францевич Реденс. Два года его держали в тюрьме, а потом расстреляли. Аллилуевы узнали об этом уже после смерти Сталина.

– Почему вы решили написать новую книгу об Аллилуевых?

– У меня никогда не было желания возвращаться к этой теме. После того как в 2009 году Киры Павловны не стало, я фактически закрыла для себя этот вопрос. И кассеты, и книгу я положила куда подальше у себя дома. Все изменилось в 2021 году, когда началось мое сотрудничество с издательством АСТ. Вскоре там одна за другой вышли две мои книги в соавторстве с Николаем Цискаридзе «Мой театр», потом «Мозаика. Балет. Щелкунчик». Они имели громкий успех, стали бестселлерами. И тогда мне предложили сделать новую книгу, какую сама захочу.

В этот момент, в марте 2025 года, я решила навести порядок на антресолях. Оттуда прямо на меня выпала старая потертая темно-коричневая тетрадь с обрезами страниц ядовитого розового цвета. Сначала я даже не поняла, что это. Открыла, там хорошо знакомым мне почерком было написано и перечеркнуто название: «Дневник Кости Рябцева», а дальше «бишь Кирки Непутевой». Почерк Киры Павловны! Оказывается, когда мы записывали кассеты, она мне свой дневник и принесла. Но я его даже не открывала. Вероятно, подумала: «Вот она, рядом сидит, могу все, что нужно, у нее сразу и спросить».  Дневник тогда не удостоился моего внимания! Вот такая история. Но обретение дневника я восприняла как некий знак и указание, что надо возвращаться к этой теме, делать полноценную книгу, используя все материалы, связанные с семьей Кируси, которые оказались у меня в руках. А потом я решила узнать, причем тут какой-то Костя Рябцев. Оказалось, что этот мальчик – герой самой популярной среди советского юношества книги конца 1920-х годов Н. Огнёва. Этот непоседливый и проказливый парень, видимо, напоминал Кирусе ее саму в возрасте 13-14 лет. Она ведь росла очень проказливым и озорным ребенком.

– Дневник – уникальный документ, каково было его содержание?

– Дневник Киры Павловны оказался весьма приземленным, прозаичным сочинением. Если бы вы не знали, кто его написал, никогда бы не сказали, что его автор – племянница Иосифа Виссарионовича. Она ученая была, знала, что доверять бумаге ничего нельзя. Ее с детства учили держать язык за зубами. Поэтому в дневнике есть все, кроме истории ее жизни. Там описано, как она пошла к приятельнице мамы в гости, что ели на каких-то поминках, какие фильмы она смотрела, куда ездила со вторым мужем. Один раз на весь дневник она упоминает имя Сталина. И то пишет: «С – Н». Но зато из этих бытовых записок можно понять, что именно ее интересовало, а по своей природе Кира Павловна была очень любознательна. Она любила слушать радио, смотреть телевизор, читала газеты и журналы, в том числе очень популярный тогда журнал «Иностранная литература». В дневнике содержались самые разные сведения, например что значит слово «белиберда», как на латинском языке звучит выражение «человек человеку волк», затем шел перечень христианских праздников и толкование гороскопов. Надо признаться, что к гороскопам Кира Павловна относилась серьезно. Изучала их, и если на ее горизонте появлялся какой-то новый человек, она непременно спрашивала, кто он по знаку гороскопа. Потом заглядывала в свои записки, чтобы выяснить есть ли у него с ней, как с Раком, взаимопонимание или душевная близость.

– Есть ли там история, которая прежде вам была неизвестна?

– Пожалуй, о том, как они с дедушкой жили на даче в Зубалово, там, где жил и Сталин. Сергей Яковлевич Аллилуев, революционер ленинского поколения, лично хорошо знавший Ленина, очень любил своих внуков. У Киры было два младших брата. Дедушка любил играть с детьми в лесу рядом с дачей. Он устраивал для них маленькие чудеса. Заранее развешивал конфеты на ветках деревьев, а затем вел внуков по тропинке и спрашивал: «Ребята, посмотрите, что это на дереве растет?» И мальчишки в восторге: «А-а-а, там конфеты!» Они потом долго верили, что есть деревья, на которых растут конфеты.

– Вы с Кирой Павловной дружили на протяжении 30 лет. Как вы познакомились?

– Случайно, в 1975 году, благодаря моей подруге детства Рите Георгиевской. С ней я познакомилась в Кишиневе, когда мы переехали туда с родителями после мобилизации папы с Дальнего Востока. Странность ее семьи заключалась в том, что у Рита жила не с мамой, а с дедушкой и бабушкой. Они были удивительными, прекрасными и образованными людьми. Полжизни провели в Европе, знали 5 языков, могли спокойно во время беседы переходить с французского на немецкий. Бабушка Риты была очень избирательна в общении. Ей нужна была наперсница для внучки, и она начала «высматривать» подходящую компанию. Сначала она приметила мою маму, а затем и меня. Мы стали закадычными подружками с Ритой.

Как-то раз дед с бабкой (мы так ее звали между собой) поехали в Дом отдыха архитекторов в Сестрорецк. Дед был архитектором по профессии, учился в Париже, стажировался в мастерской знаменитого Корбюзье. На одной из экскурсий они познакомились с симпатичной парой, которая в совершенстве владела немецким языком – это была Кира Павловна Политковская и ее муж Марк Борисович Мирский. Почему Политковская? Это была фамилия ее первого мужа. Когда Кируся в 1946 году вышла за него замуж, то фамилию свою – Аллилуева – менять не стала. Но при аресте в январе 1948 года в тюрьме фамилию Аллилуева у нее отняли. Она полгода сидела в одиночной камере Лефортовской тюрьмы под номером. Нельзя было позорить Вождя, его семью.

Доказать ее вину, в общем-то, не смогли, но сослали Киру Павловну в ссылку на 5 лет в город Шую Ивановской области. Когда ей выдали вместо паспорта бумажку, типа волчьего билета, там стояла фамилия Политковская. С ней она и прожила до 1990-х годов.

Но вернусь к моменту нашего знакомства. В 1971 году я поступила в Московское хореографическое училище при Большом театре. В 1975 году Рита в очередной раз приехала в столицу на каникулы и сказала: «Мне нужно знакомым бабки с дедом отнести торт. Зайдем на минуточку, поздороваемся и смоемся, пойдем есть мороженое».  Через 50 лет в дневнике Кируси я прочитала: «23 марта 1975 года в 19:00 к нам пришла внучка наших кишиневских знакомых Гендрихов Рита со своей подружкой Ирочкой Дешковой…» Так я зашла на минуточку, а осталась на 30 с хвостиком лет.

– Как вы узнали, что Кира Павловна – родственница Сталина?  

– Я уже рассказывала, что Кируся скрывала свою девичью фамилию. Для меня она была Политковской. В 1978 году я поступила на театроведческий факультет ГИТИСа. Родители тогда еще не переехали в Москву. И Кира Павловна предложила: «Ты в общежитии жить собираешься? Там вместо ножек у кроватей кирпичи, общежитие театрального вуза – это же сумасшедший дом! У меня есть квартира. Живи там, никаких денег мне не надо». И мы с подружкой Ирой Рощенко там поселились.

Квартира была однокомнатная и, несмотря на скромную обстановку, очень уютная. На старом ламповом приемнике стояла довольно большая фотография молодого мужчины в военной форме с какими-то печальными глазами. У портрета была особенность. Где бы в квартире вы ни находились, глаза этого человека следовали за вами. Нам раздеваться или одеваться, а он смотрит! Как живой человек. Поэтому, когда к нам приходили друзья, дедушку, как мы его называли, мы убирали в шкаф.  А утром опять ставили на законное место на радиоприемнике. Однажды, когда я доставала этот портрет из шкафа, на пол упала коробка. Оттуда высыпались фотографии. Один снимок меня просто поразил. На нем был какой-то важный военный с орденами, наш «дедушка» и очаровательная женщина, похожая на Киру Павловну. Они стояли на фоне Эйфелевой башни и какого-то флага с подозрительным серым пятном посередине. Когда я потерла его пальцем, там показалась фашистская свастика.

Когда приехала к Кире Павловне, спросила ее, показав фотографию: «А это кто?» Она прямо позеленела. Говорит: «Это мои мамочка с папочкой в Париже. Это я зарисовала свастику простым карандашом, жаль было рвать такую хорошую фотографию». И тут ее муж добавил: «Понимаешь, Ирочка, Кира Павловна – племянница Сталина, и фамилия ее Аллилуева. Но мы это не афишируем, так и спокойнее».

– Интересно, как Кира Павловна относилась к Сталину?

– Я бы сказала, что у Киры Павловны к Иосифу Виссарионовичу было двойственное отношение. Ее мама и тетка верили, что Сталин ничего не знал об их арестах и страданиях, тюремном заключении в одной из самых страшных тюрем СССР – Владимирском централе. Что причина их несчастий – Берия. В первый же вечер Евгения Александровна, оказавшись после тюрьмы дома, сказала сыну: «А Сталин меня все-таки освободил!» И когда Сережа, брат Кируси, ответил: «Мама, ты что? Он умер!», она зарыдала и едва не упала в обморок. А через какое-то время пошла со Светланой, дочерью Сталина, то есть Кирусиной двоюродной сестрой, в Мавзолей, попрощаться с родственником! И так никогда и не поверила, что он все знал. А в квартире Анны Сергеевны на шкафу на самом видном месте среди других семейных фотографий стоял большой портрет Сталина. Рядом с портретами ее отравленного брата Павла, расстрелянного мужа Станислава Реденса, как такое возможно, по-моему, не объяснить.  

Кируся же прекрасно отдавала себе отчет в роли Иосифа Виссарионовича в их судьбе. Она была уверена, что он все знал. И что без его согласия никакой Берия не мог бы извести аллилуевскую семью. Однажды она рассказала мне, что когда Светлана, дочь Сталина, в 1948 году узнала, что арестованы и посажены в тюрьму ее мама и Анна Сергеевна, она пошла к отцу и сказала: «За что ты моих теток посадил? Они нас с Василием вырастили!» А он ей в ответ: «Будешь адвокатничать, я и тебя посажу! Уходи!»

– И тем не менее иногда в своих воспоминаниях Кира Павловна говорит о Сталине с теплотой.

– Это вполне объяснимо, ведь Иосиф Виссарионович был частью ее семьи, человеком из счастливого детства, когда все были живы и казались счастливыми и жизнерадостными. Она всегда отмечала, что он был хлебосольным хозяином. Говорила, что однажды родственник спас ей жизнь, когда она, маленькая девочка, сильно заболела. Сталин вызывал у нее уважение своей образованностью, он прекрасно знал русскую литературу. Отмечала его умение быть деликатным в разговорах, говорить немного, но всегда по делу. Не раз вспоминала, как он просил родных потанцевать какой-нибудь фокстрот. Ему нравилось смотреть на танцующих. Кируся обожала театр, Сталин тоже его любил. Недаром в Большом театре у него была своя ложа, куда он мог приехать сразу после заседания в Кремле. У него был небольшой, но приятный баритон, как все грузины, он был очень музыкален. Да и красоту женщин умел ценить. Отмечал и красивое платье или прическу, и запах духов. В общем, по словам Кируси, Сталин не был ни сухарем, ни неотесанной деревенщиной, как иногда его пытаются представить.

– Кира Павловна прожила очень непростую жизнь. Какие черты характера помогли ей выжить и сохранить жизнерадостность?

– С одной стороны – гены, с другой – она росла счастливым ребенком в семье, где все друг друга любили. Ведь характер человека складывается именно в этом возрасте. Рассказывая о тюрьме и годах ссылки, когда была на краю голодной смерти, она вспоминала, как спасалась походами в старый и промозглый кинотеатр в Шуе. Собирала бутылки из-под молочки, сдавала их и на полученные деньги шла смотреть кино типа «Девушка моей мечты» с Марикой Рёкк. Этот немецкий трофейный фильм она знала до мельчайших подробностей, а там была и красивая любовь, и красавица героиня, и замечательная музыка, и танцы. В общем, искусство ее спасло. Многие люди не выдержали такие испытания, а Кируся смогла, видно, судьба у нее была такая. Да, еще ее всегда держал на плаву интерес к жизни. Она обладала способностью выслушать другого человека, подарить ему свое тепло, накормить, хотя пенсия у нее после 18 лет работы на советском телевидении составляла 82 рубля с копейками.

– Она ведь была среди тех, кто создавал советское телевидение.

– Получив документы по реабилитации, Кира Павловна года четыре не могла устроиться на работу. По образованию она была драматической актрисой, но в театры ее не брали. И однажды ей позвонила знакомая и сказала, что Москва готовится встретить Фестиваль молодежи и студентов, дело было в 1957 году, а на телевидении не хватает людей. Так началась Кирусина телевизионная карьера. Хотя карьерой это назвать было нельзя. Она работала помощником режиссера, но являлась одной из тех, кто снимал КВН, «Кинопанораму», «Музыкальный киоск», «Здоровье», а главное, знаменитый «Голубой огонек». Конечно, благодаря телевидению она знакомилась с многими неординарными людьми. В книге этому посвящена отдельная большая глава. Там можно прочесть о Юрии Гагарине, пианисте Ван Клиберне, кинозвездах Иве Монтане и Симоне Синьоре, певце Дине Риде и многих других. Ей нравилось, когда вокруг нее были люди. Возможно, именно поэтому мы с ней и прожили, практически как родные, долгие 30 лет. Своих детей у Кируси не было, овдовев, она осталась одна. И тут появилась я с подружкой, с тортом «Ленинградский» в руках. Может быть, именно этот торт и сыграл свою роль, что, придя на минуточку, я там задержалась на столько лет и была счастлива рядом с Кирусей. По-настоящему ее любила, да и сейчас отношусь к ней с большой нежностью. Теперь, когда вышла книга, а документы, кассеты, дневник и ее личные вещи отданы в музей Смольного, я могу почувствовать себя счастливой. Потому что я смогла сделать все, о чем Кира Павловна мечтала, а именно рассказать подлинную историю семьи Аллилуевых и Киры Павловны.