Накануне юбилея художественный руководитель Театра эстрады им. Аркадия Райкина заслуженный артист России Юрий Гальцев стал героем видеопроекта «Культурный дневник».

– Юрий Николаевич, мы находимся в Театре эстрады имени Аркадия Райкина. Что для вас значит это место?

– Для меня это святое место. Все эти стены и вообще все здесь намоленное, духовное. В прошлом году тут проходил юбилейный концерт Семена Альтова в честь его 80-летия. Мы с Семеном Теодоровичем друзья. Я много раз говорил, что, будучи еще студентом Ленинградского института театра, музыки и кинематографии (ЛГИТМиК), я вживую смотрел его пьесу «Мир дому твоему». На сцене играли сам Аркадий Райкин и его сын Константин. Здесь всегда выступали суперактеры. Помню, как-то во время пандемии коронавируса в театр зашел Михаил Михайлович Жванецкий – мимо проходил. А я один в театре был. И мы с ним сидели в гримерке Райкина, говорили о жизни. Он про Райкина рассказывал, про этот театр. Это было так здорово.

А вообще, каждый раз, когда я ставлю спектакли, говорю молодым актерам: «А вот если бы Аркадий Райкин посмотрел такой спектакль, как бы он воспринял?» Или: «Как бы отреагировали Василий Шукшин, Владимир Высоцкий, Евгений Леонов? Что бы они сказали?» И если мне приятно, я улыбаюсь от этого вопроса, то это значит, что все идет нормально и благополучно. А если возникают какие-то препятствия внутри, тогда что-то не то.

– Правда, что в 11 лет вы даже приобрели портрет Аркадия Райкина?

– Да, если не раньше. Аркадий Райкин, еще совсем молодой, был любимым актером моего отца. Этот черно-белый портрет долго у нас простоял. Потом я его взял с собой, в свою специальную папку, это вроде моей визитной карточки.

– Вы родились в старинном русском городе Кургане. Расскажите про ваше детство и про ваших родителей.

– Наверное, именно благодаря моему папе Николаю Афанасьевичу я сегодня сижу с вами здесь. Потому что этот человек был мне не просто отцом, а моим старшим братом и близким другом. Я никогда не стеснялся ему что-то говорить, не боялся. Он был очень веселым человеком. Начал монтажником и закончил начальником треста. Он играл на баяне, был таким рубахой-парнем. Он учил меня жизни. При этом, если я что-то хотел для себя, папа всегда говорил: «Пойдем купим», «Давай сделаем».

И когда я сказал, что хочу быть актером, он очень удивился: «Да, жалко, что я тебя не отпустил, когда ты первый раз просился...» Я сначала поступил в московский ГИТИС на курс к мастерам Оскару Яковлевичу Ремезу и Людмиле Ивановне Касаткиной. И буквально через две недели поступил в ЛГИТМиК (ныне Российский государственный институт сценических искусств). Здесь экзамены были чуть-чуть попозже. После первого тура понял: зацепило, я уже здесь. Моими педагогами стали Исаак Штокбант и Анатолий Шведерский.

Когда я рассказываю о своей жизни молодым людям, они с открытым ртом слушают. И при всем при этом я ни в чем не нуждался. Хотя учился, работал дворником, с первого курса выступал инкогнито, потому что это нельзя было делать...

– Но со второго курса вы работали в театре «Буфф»?

– Да, практически со второго курса. Вместе с Геннадием Ветровым мы сделали номер «На приеме у невропатолога». Сценка была без слов, в костюмы зашили ксилофоны и как будто по костям играли – кости звенели, это было ошеломляюще. Помню, мы привезли этот номер в Москву на конкурс артистов эстрады. Это происходило в середине 1980-х, то есть еще во времена Советского Союза. Все были в шоке, судьи сказали, что это номер международного уровня.

А потом я сделал номер «Утро в деревне». Еще позже – клоунский, очень смешной номер «Дозаправка в воздухе». Большой самолет просит по радио, чтобы его дозаправили, потому что закончилось топливо. Это, к слову, был любимый номер Исаака Штокбанта, и он все время меня просил: «Юра, дозаправку мне сделай».

– Чему вас учил Исаак Романович?

– Он говорил такую фразу: «Проверяется все билетом». То есть ты можешь сколько угодно говорить, какой ты крутой, что тебя поняли... Но если народ идет, покупает билет, у тебя аншлаг, значит, ты популярен. Вроде шутка, а на самом деле правда. У Исаака Романовича с чувством юмора было нормально. Он мог не улыбаться, но сказать: «Это смешно, это пойдет». Или: «Это не смешно, надо доработать».

– Как вы попали в театр «Лицедеи»?

– После театра «Буфф» я несколько лет проработал в театре «Фарсы». Вместе с художественным руководителем Виктором Крамером мы сделали много спектаклей, поездили по Европе. А потом Леонид Лейкин и Валерий Минеев пригласили меня в театр «Лицедеи». Я был первым актером, кого они взяли со стороны. Больше они никого и никогда не брали. В «Лицедеях» я первый начал говорить на тарабарском, потом петь, а уже затем пошла такая сценическая речь.

Потом у меня был «Чаплин клуб», следом я организовал свой маленький универсальный театр «Утюг». Набрал труппу, и мы работали так до тех пор, пока нам не дали театр.

– Это большая ответственность, когда успешный актер становится художественным руководителем государственного театра. Как вы решились?

– Я согласился, но потом схватился за голову. Ремонт, документы, перестройка театра, чтобы он обрел статус государственного... Но назад дороги уже не было, я дал слово. И во время всего этого я еще и курс набрал, думая: «Хорошо выступать могучей кучкой, старичками-боровичками, но нужна и молодежь». Набрал – и они работают. В прошлом году еще восьмерых взял, и еще возьму. Хотя места здесь не так много.

– В репертуаре есть классика: Мольер, Гоголь, Чехов... Вы за музейную сохранность или за переосмысление?

– За переосмысление. Сейчас идет репетиция спектакля по мотивам Салтыкова-Щедрина «История одного офиса». Репетирует молодой режиссер Стас Парфенов со своей труппой.

Постановка должна отвечать сегодняшнему времени. Если бы мы играли Мольера так, как ставил Олег Ефремов, сегодня это было бы скучно. Мы делаем все в эксцентрике, быстро, понятно. Шукшин и мои рассказы с огромным успехом идут много лет. Есть мюзиклы, например «Маугли». А недавно сделал детский спектакль «Сказ-Карабас» – и народ кричит от восторга.

– У вас вышла целая книга стихов и готовится еще одна. А есть что-то про Петербург?

– Конечно. Например: «Мой Ленинград, мой город снов, с тобой беседовать готов, я без тебя дышать и жить не могу. Ты самый лучший город мой, мне очень хорошо с тобой, я колыбельную тебе свою пою».

– Какой он, ваш Санкт-Петербург?

– Когда прохожу по Моховой, мне дышать тяжело, я будто задыхаюсь. Я там каждый дом знаю. Если идти от Пестеля, я жил на левой стороне. А еще я все время проходил по Конюшенной площади, заходил в церковь. Мне всегда было интересно посмотреть на люстру, под которой стоял гроб с Пушкиным.

– Что у вас сегодня вызывает чувство восхищения?

– Я вижу, что появилось очень много молодых талантливых людей. Посмотрел практически все спектакли Константина Богомолова. Два спектакля очень задели, смеялся от души. И я ему говорю: «Костя, если бы этот спектакль шел у нас, он имел бы успех». А какая сильная школа сейчас у Григория Козлова! Практически все его молодые актеры снимаются в сериалах. У нас есть БДТ, шикарные спектакли Андрея Могучего. Я их все посмотрел, некоторые по два раза. Мне это интересно.

– В чем секрет успеха?

– Если тебе самому нравится то, что ты делаешь, и ты чувствуешь, что получилось, значит получится и на сцене. Это секрет легкого успеха. Иногда он рождается быстро, бывает – в муках. Но факт в том, что я работаю каждый день.

– О чем вы мечтаете?

– Один мечтает поехать на Мальдивы или вокруг света, а кто-то – поесть хорошо. У каждого свои мечты. Сейчас моя мечта – чтобы сделали спектакль. А еще выпустить книгу и провести несколько презентаций в разных городах.

– А что для вас счастье?

– Благополучие и здоровье близких. Думаю, это и есть счастье. Счастье – это когда тебя понимают, когда что-то получается. Счастье – в творчестве. Даже если в жизни плохо, творчество спасает. Берешь и пишешь. Счастье – радоваться жизни. Я до сих пор, как мальчик, могу радоваться запахам, новым встречам, интересным проектам, поездкам. И с каждым днем понимаю, что знаю очень мало: все охватить невозможно, но хочется. Вот такой парадокс.

ФАКТ:

Юрий Гальцев родился 12 апреля 1961 года в Кургане, в тот день, когда Юрий Гагарин совершил полет в космос. Как рассказывал актер, свое имя он получил в честь первого космонавта.