Как купец стал отцом настоящего русского театра
![](https://cdn.spbdnevnik.ru/uploads/block/image/759904/__medium_%D1%82%D0%B5%D0%B0%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9%20%D0%BC%D1%83%D0%B7%D0%B5%D0%B9_%D0%B4.%20%D1%84%D1%83%D1%84%D0%B0%D0%B5%D0%B23.JPG.jpg)
В первом зале Музея театрального и музыкального искусства нас встречает купец Федор Волков. Конечно, не он сам, а его портрет.
ВЛЮБЛЕННЫЙ В СЦЕНУ
«Знаете, Федор Волков никакого отношения к искусству не имел. Он был ярославским купцом. Но именно он стал отцом профессионального русского театра», – вводит нас в курс дела экскурсовод и менеджер культурных проектов музея Алиса Хворостян.
Биография Волкова действительно любопытна. Выходец из состоятельной семьи, он имел возможность проявить себя во многих сферах. Но, побывав однажды в Москве на представлении школьного театра Славяно-греко-латинской академии, навсегда влюбился в сцену.
В 1750 году Волков открывает в Ярославле свой театр. Вскоре слава о нем выходит за пределы города так далеко, что императрица Елизавета Петровна выписывает труппу в Петербург. Вдохновленная увиденным, она отправляет артистов учиться в Сухопутный шляхетский корпус. И 30 августа 1756 года, когда актеры завершили обучение, издает указ «Об учреждении русского профессионального театра».
Именно эту дату считает днем своего рождения Александринский театр, труппу которого возглавил Волков. Каждый новый сезон здесь начинается с возложения алых и белых роз на могилы императриц – основательницы театра Елизаветы Петровны и Александры Федоровны, в чью честь театр был назван в 1832 году.
![](https://cdn.spbdnevnik.ru/uploads/block/image/759906/__medium_%D1%82%D0%B5%D0%B0%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9%20%D0%BC%D1%83%D0%B7%D0%B5%D0%B9_%D0%B4.%20%D1%84%D1%83%D1%84%D0%B0%D0%B5%D0%B239.JPG.jpg)
ЗВЕЗДА АЛЕКСАНДРИНКИ
Как выглядел в то время Малый деревянный театр – предшественник сегодняшней Александринки и детище Винченцо Бренны, можно увидеть на макете. И даже сравнить с каменным зданием его ученика Карло Росси.
«В здании нашего музея располагалась Дирекция императорских театров», – продолжает свой рассказ Алиса Хворостян. И указывает на портреты руководителей, самым известным из которых был последний директор Владимир Теляковский. В своих мемуарах, написанных весьма увлекательно, он рассказывает, как ставился тот или иной спектакль, какие режиссеры его создавали и даже как изводили его своими просьбами те или иные артисты.
Например, он терпеть не мог звезду Александринки Марию Савину. Она постоянно была недовольна зарплатой и приходила к нему с требованием повысить жалованье. А вот Александр Островский доверял ей исполнение главных ролей почти во всех своих новых пьесах. Очень высоко ценил ее и Иван Тургенев. Он считал, что именно Савина помогла публике принять его пьесу «Месяц в деревне». Изящный костюм актрисы из этой постановки представлен в музее.
![](https://cdn.spbdnevnik.ru/uploads/block/image/759908/__medium_%D1%82%D0%B5%D0%B0%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9%20%D0%BC%D1%83%D0%B7%D0%B5%D0%B9_%D0%B4.%20%D1%84%D1%83%D1%84%D0%B0%D0%B5%D0%B234.JPG.jpg)
ВЕЛ ДИАЛОГИ С ПУБЛИКОЙ
Рядом на контрасте – мужской костюм внушительных размеров. Он принадлежал любимцу публики, которого называли «королем смеха», – Константину Варламову. Публика настолько его обожала, что готова была смести с прилавка любой сувенир с его именем. А выпускалось их немало.
Это папиросы «Дядя Костя», конфеты, торт «Варламовский», спички и даже пробки для бутылок. А еще можно было купить открытку-записочку с уже готовым текстом и даже фамилией актера. Например, такую: «Спасибо Варламову за доставленное эстетическое наслаждение. Не забывайте нас».
Сам Варламов был необыкновенно тучным человеком, в том числе из-за «слоновьей» болезни, поэтому он частенько произносил свои монологи, сидя на скамеечке. И, обыгрывая это, вступал в диалог с публикой, чем приводил ее в неописуемый восторг.
А вот выполнять требования режиссера и учить текст Варламов не хотел. Рассказывают, что он даже ходил жаловаться директору на Мейерхольда. А режиссер в свою очередь жаловался на непослушного актера.
Оригинальный выход из ситуации нашел художник Александр Головин. По сторонам сцены он установил ширмы. Суфлеры, одетые в зеленые камзолы мольеровских времен, с толстыми томами под мышкой выходили на сцену, садились в кресла и играли роли суфлеров. Варламов был очень доволен и благодарил Головина: «А то этакую уймищу выучить! Уж не молоденький я!»
![](https://cdn.spbdnevnik.ru/uploads/block/image/759910/__medium_%D1%82%D0%B5%D0%B0%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9%20%D0%BC%D1%83%D0%B7%D0%B5%D0%B9_%D0%B4.%20%D1%84%D1%83%D1%84%D0%B0%D0%B5%D0%B230.JPG.jpg)
ОПАЗДЫВАТЬ НЕЛЬЗЯ
Необычайно сложным в то время был процесс перемены декораций. Занимались им рабочие, около сотни человек, которые размещались под сценой. Все это занимало у них так много времени, что некоторые зрители успевали съездить домой, поужинать и потом вернуться в театр. Опоздание никого не смущало. В зал можно было войти в любой момент, неспешно пройтись между рядами, поздороваться с кем-то из знакомых или приветливо помахать рукой.
«Люди могли спокойно передвигаться по залу, разговаривать. И мало внимания обращать на сцену», – замечает наш гид.
Но вскоре правила поведения изменились, хотя и не сразу. Именно в это время Константин Станиславский, который, как и Волков, был из купцов, и Владимир Немирович-Данченко, с детства участвовавший в спектаклях, устроили настоящую театральную революцию и поменяли в театре буквально все.
Теперь заходить в зал после третьего звонка не разрешалось. Если раньше преподносить цветы и подарки можно было после любого понравившегося монолога, после чего актеры выходили на поклоны и спектакль останавливался, то теперь такое стало недопустимо.
Больше внимания начали уделять репертуару: никаких мелодрам и водевилей, только серьезные авторы – Чехов, Ибсен, Горький, Тургенев.
По-новому стали работать и с актерами. Станиславский создал свою новаторскую систему. Появилась профессия режиссера, которому должны подчиняться все службы. Повысился престиж художника. Большое значение начали придавать актерскому ансамблю, каждый из участников которого должен думать не о себе, а о едином замысле.
![](https://cdn.spbdnevnik.ru/uploads/block/image/759912/__medium_%D1%82%D0%B5%D0%B0%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9%20%D0%BC%D1%83%D0%B7%D0%B5%D0%B9_%D0%B4.%20%D1%84%D1%83%D1%84%D0%B0%D0%B5%D0%B221.JPG.jpg)
МАСКАРАД. ВОСПОМИНАНИЯ БУДУЩЕГО
В 1908 году в Александринском театре приступает к работе Всеволод Мейерхольд. Он ставит один из самых дорогих в истории русских императорских театров спектаклей. Это «Маскарад» по одноименной драме Михаила Лермонтова.
Декорации, костюмы, пять занавесов – такой размах восторгал людей. Усиливали впечатление висевшие по бокам зеркала, в которых зрители видели свое отражение и как будто становились участниками действа.
Премьера «Маскарада» состоялась 25 февраля 1917 года! Обстановка в городе была непростая. Один из современников вспоминал, что в этот день на Литейном проспекте он увидел перевернутый трамвай и выбитые окна на первых этажах. Многие вообще восприняли этот спектакль как панихиду по Российской империи. Ведь, выйдя из театра, они, по сути, оказались уже в другой стране.
Пожалуй, ни о каком другом спектакле не оставлено столько статей и исследований, сколько о «Маскараде».
В наши дни его возродил художественный руководитель Александринского театра Валерий Фокин. Он так и называется «Маскарад. Воспоминания будущего» (16+) по драме Лермонтова и спектаклю Всеволода Мейерхольда 1917 года. Спектакль был удостоен «Золотой маски» и премии правительства России. Его можно будет увидеть в Александринском театре 29 апреля.
![](https://cdn.spbdnevnik.ru/uploads/block/image/759914/__medium_%D1%82%D0%B5%D0%B0%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9%20%D0%BC%D1%83%D0%B7%D0%B5%D0%B9_%D0%B4.%20%D1%84%D1%83%D1%84%D0%B0%D0%B5%D0%B217.JPG.jpg)