Скальпель и лучина: в Петербурге открылась выставка, посвященная блокадным медикам
Первые рейсы по Дороге жизни состоялись без использования легендарных полуторок – это был конно-санный обоз, и он вышел на ладожский лёд 20 ноября. Так 85 лет назад открылась уникальная переправа, хотя официальное разрешение на поездки было выдано только пять дней спустя.
О работе медиков на легендарной трассе, роддомах в осажденном городе, ленинградских донорах и медицинских династиях среди блокадников рассказывает Военно-медицинский музей на Введенском канале. Выставка получила название «Дорога жизни – дорога милосердия».
Среди ледяной пустыни
Посетить экспозицию можно в любой день, кроме вторника, в 16 часов. Можно и в любое другое время – но по предварительному согласованию. Когда-то на территории музея работали 15 медицинских учреждений, в том числе, конечно, военные госпитали. Сейчас во дворе можно увидеть и настоящий ДОТ, и полевую кухню, и световую инсталляцию: полуторку ГАЗ-АА, уходящую под лёд. Другой грузовик той же марки – настоящий, отреставрированный – стоит в одном из залов музея. На таких машинах в 1941–1943 годах перевезли 20 тысяч раненых, рассказала методист музея Ольга Черняева.
Кузов представлял собой неотапливаемый деревянный короб, а путешествие занимало несколько часов. Чтобы выдержать поездку, бойцов снабжали химическими грелками. Но самое главное – на льду через каждые 6–7 километров стояли пункты обогрева.
«Каждая такая палатка вмещала до ста человек, – говорит Ольга Черняева. – Здесь можно было также сделать перевязку. Самым обстреливаемым участком оказался 7-й километр, водители даже прозвали его «пронеси, господи». А «хозяйкой седьмого километра» называли фельдшерицу Ольгу Писаренко, которая прожила в этой палатке 5 месяцев. Через ее пункт прошло 38 тысяч человек, более 3 тысячам из них она оказала медицинскую помощь. Один раз провалилась в полынью. В другой – получила сильную контузию. И несколько раз выносила на себе раненых офицеров в безопасное место».
В музее хранятся записи и о других медиках, работавших на ледовой трассе. Так, медсестра Татьяна Мухоморова, дежуря на самом уязвимом участке, постоянно держала при себе топор, чтобы встретить немцев во всеоружии. А наведаться в палатку они могли в любой момент. Если становилось совсем жутко – одной, посреди ледяной пустыни, – она надевала шапку-ушанку на полено, и создавалось впечатление, что в палатке есть кто-то ещё. Медсестра Шура Лопатина писала стихи.
Скальпель и лучинка
В «Блокадной книге» Гранина и Адамовича есть несколько выдержек из дневников Фаины Прусовой. Её голосом теперь говорит вся блокадная медицина. А на выставке можно подробно узнать обо всей семье Прусовых, а также о том, как работали, например, станции переливания крови. Если до войны на станцию приходили 30–40 доноров, то в блокаду – в 10 раз больше. Ленинградцы дали фронту 144 тонны крови и 2 тысячи доз сухой плазмы.
Медицинские манипуляции подчас проводились под светом лучины. Свечи тогда были страшным дефицитом, спички – тоже.
Количество родильных домов сократилось с 15 до 6. И всё равно – за годы блокады в городе родились 95 тысяч младенцев. Одной из них 9 декабря 1943 стала Людмила Тайда. Памятные вещи – свидетельство о рождении, бирка новорожденного, дневник матери – передал музею младший брат Людмилы. Из дневника можно узнать, что декретный отпуск в блокаду длился всего 1 месяц. Матери маленькой Людочки пришлось уволиться, потому что ребёнок бы не выжил. Работала она в тресте столовых, и из того же треста в музейное хранилище попал еще один уникальный экспонат – книга блокадных рецептов о том, как готовить еду из ботвы.
Это было официальное пособие для поваров, отпечатанное в типографии. Работники треста, уже выучив рецепты наизусть, сохранили их для истории.