Россия от спецоперации перешла к войне. Это ключевая мысль западных медиа. С оценкой очередной встречи Путина с Уиткоффом подождем. Подтверждена лишь обоюдная заинтересованность в экономических контактах. Как это скажется на зоне СВО, пока неясно. На память приходит так называемая формула Буля: (1+1) + 0 = 0, где первая единица – Трамп, заинтересованный в утверждении своей миротворческой репутации, вторая – Путин, рассчитывающий на устраивающий Россию компромисс. А нулевая инстанция – это Европа с Украиной. Первой важно оправдать милитаризацию, второй нужно выжить с опорой на первую. Итог очевиден. Мы же ведем переговоры с учетом реалий на земле и их изменений.

Западные СМИ предвидят, что территория, включенная в состав России по итогам референдума 2022 года, будет занята ею полностью. Военно-террористическая сорокадневка Зеленского закончилась тем, что Украина лишилась судоходства, металлургии, АЗС в прифронтовой зоне и логистических центров. Нанесен удар по предприятию Fire Point, производящему дальнобойные ракеты «Фламинго». Но и радужные надежды с нашей стороны преждевременны. Удары по Ленобласти и Петербургу тому подтверждение.

Нам предлагают либо заморозить конфликт на нынешней линии фронта с гарантиями, что Украина не вступит в НАТО, либо получить от Украины весь Донбасс, но тогда она вступает в Североатлантический альянс. С оценкой параллельных планов Брюсселя ввести буферную зону в Черниговской, Сумской, Харьковской, Днепропетровской, Николаевской и Одесской областях тоже повременим. Что такое буферная зона? Между кем и ради чего она будет установлена?

Чем дальше, тем больше вопросов. Однако ограничение на передвижение по Европе наших дипломатов имеет признаки подготовки к большой войне. Такого нарушения Венской конвенции в мирное время не было.

Россия стала четвертой экономикой мира по паритету покупательной способности, уступив США, Китаю и Индии. На этом фоне заметны колебания в среде американских политиков. Они обусловлены противоречиями между элитами. Одни заинтересованы в расширенном экономическом сотрудничестве. Другие – в политически заявленном сдерживании России. Первым нужен выгодный рынок, но не европейские победы. Вторые ориентированы на евро-атлантическое единство. Тем временем госдолг США впервые достиг мировой долларовой массы – за 40 триллионов.

Обновленный подход Трампа к СВО состоит в том, чтобы, во‑первых, существенно сократить поддержку Украины. Во-вторых – изменить отношения Вашингтона с другими странами НАТО и утвердить свою доминирующую роль в альянсе. С подачи Белого дома был ограничен доступ Украины к системе Starshield – военному варианту спутникового комплекса Starlink. Это сказалось на боеспособности ВСУ. Такие меры стали ответным шагом Трампа на дизельную сделку. Из‑за этого углубляется евро-атлантический раскол.

Вашингтону первостепенно необходима долгосрочная стратегия отношений с Пекином. Трамп якобы готов пожертвовать поддержкой Тайваня в обмен на улучшение отношений с Китаем. Экономическую войну со всем миром американцам не выиграть. Ни переименования океанов, ни трамповский «Совет мира» тут не помогут. Трампа вряд ли спасет сдерживание нелегальной миграции. Летом задержаны десятки тысяч мигрантов. Это рекордный показатель со времени возвращения Трампа в Белый дом в январе 2025 года.

Ничего определенного не добавила хроника ближневосточного кризиса. Через Ормузский пролив ранее еженедельно проходило до 1500 судов, сейчас едва ли не в 100 раз меньше. Выигрывают прежде всего йеменские хуситы. Они воюют не столько за Иран, сколько против саудитов. Иран нацелен на незамедлительный ответ на любой акт внешней агрессии.

Большую войну пока сдерживает инстинкт самосохранения. Хотя каждый день приоткрывает ящик Пандоры. Наибольшую тревогу вызывают покушения на АЭС и свободу мореплавания. Налицо потребность в пересмотре правовых основ бытия.

…Сто лет назад, в конце сентября 1926 года, Лига Наций приняла Конвенцию о рабстве: «просвещенная Европа» его наконец осудила. В тот же день Генри Форд впервые в мире ввел на своих заводах восьмичасовой рабочий день и пятидневную неделю. Вся надежда на то, что жизнь мудрее любой политики.