О вкладе в этот триумф сборной СССР самого известного в советском спорте врача Олега (Самуила) Белаковского, его дружбе с легендарным Всеволодом Бобровым рассказал его сын, заслуженный работник здравоохранения Российской Федерации, специалист космической медицины Марк Белаковский.

– Марк Самуилович, ваш отец рассказывал о своем детстве в Сестрорецке?

– Отец постоянно вспоминал Сестрорецк. Один раз мы с ним вместе приехали туда, я еще был пацаном тогда. Это было зимой, и одно из моих сильных детских воспоминаний – финские сани, я их увидел первый раз. Отец показал мне улицу, на которой жил, площадку, где играл в футбол и хоккей с мячом, русский хоккей.

– Он рассказывал, о том, как подружился с Всеволодом Бобровым?

– Отец и Бобров были кореша с детства и на всю жизнь. Они вместе играли за команду Сестрорецкого инструментального завода имени Воскова. Бобров был уникальный талант, гений, так однажды они выиграли в русский хоккей у команды из Парголово со счетом 22:0, и 16 мячей забил Бобров. Когда отец поступил в Военно-медицинскую академию, а его приняли без экзаменов как отличника, то они реже стали встречаться. Когда началась война, они случайно встретились у Финляндского вокзала, завод, на котором работал Бобров, отправляли в эвакуацию. Сева был голодный, отец отдал ему свой паек, который получал как курсант Военно-медицинской академии. Они простились и снова встретились через много лет. Отец вспоминал: когда в 1945 году услышал радиорепортажи из Британии о матчах московского «Динамо» и о том, что гол забил Всеволод Бобров, то решил, что это наверняка Севка, его друг.

– Всеволод Михайлович Бобров сыграл важную роль в жизни вашего отца?

– Я познакомился с Бобровым, когда мне было четыре года, в 1951-м, когда наша семья переехала в Москву. Это произошло после того, как отца по рекомендации Боброва взяли на работу в футбольно-хоккейный клуб ВВС, Военно-воздушных сил. И это была уже вторая попытка Боброва устроить отца в свою команду. Отец воевал в десантных войсках, войну закончил 12 мая 1945 года в окрестностях Праги, у него четыре боевых ордена. После войны служил на Дальнем Востоке. В 1949-м они встретились с Бобровым, Всеволод к тому времени был самым популярным в стране футболистом и хоккеистом. Он был знаменит, как позднее Гагарин. Спортивный клуб ВВС был организован Василием Сталиным, который очень любил Боброва. Но перевести отца по службе из десантных войск в авиацию в первый раз не удалось. В 1951-м Бобров вновь стал убеждать Василия Сталина, что Белаковского надо взять врачом в команду. Тогда Василий Сталин пригласил отца к себе, подробно его расспросил – где тот учился, где воевал. Василий Сталин же был боевой летчик, он ценил фронтовиков. После этого разговора вопрос с переводом удалось решить, отец поехал с командой на сбор в Сухуми. Первые три месяца в Москве у нас не было своего жилья, и мы, папа, мама и я, пока нам не дали комнату, жили у Всеволода Боброва, а у него была роскошная четырехкомнатная квартира в «генеральском доме» на Соколе. Отец и Бобров всю жизнь дружили, очень много работали вместе.

– Фронтовой опыт помогал Олегу Марковичу в работе спортивным врачом?

– Военный врач должен уметь лечить все, делать это быстро. На Олимпиаде 1956 года сборная СССР по футболу в полуфинале играла с командой Болгарии. Очень тяжелый матч, основное время подходит к концу, счет 0:0. Защитник Николай Тищенко получает тяжелейшую травму – перелом ключицы. Отец вправил ему кость, остановил кровотечение. Замены в то время на Олимпийских играх не разрешались, а в нашей сборной еще и нападающий Валентин Иванов с травмой. Тищенко сказал, что должен вернуться на поле, отец наложил ему тугую повязку, зафиксировал руку. Николай вернулся на поле, но из обороны перешел на левый фланг атаки. В дополнительное время болгары забили, но именно Тищенко сделал пас на Бориса Татушина, тот на Эдуарда Стрельцова, и Эдик сравнял счет. Затем с передачи Тищенко решающий гол забил Татушин, наши вышли в финал.

– Расскажите о золотой медали за победу на Олимпиаде 1956 года, которую вы передали в фонд Военно-медицинского музея. Ее ведь вручили Олегу Марковичу много лет спустя?

– В 1956 году наградили только тех, кто сыграл в финале Олимпиады, такой был несправедливый регламент. По этой причине золотую медаль не получил Эдуард Стрельцов. Когда все советские олимпийцы возвращались из Мельбурна на теплоходе «Грузия», то Никита Павлович Симонян дважды пытался свою медаль отдать Стрельцову, Эдик, конечно, отказался. В 2006 году, к 50-летию победы на Олимпиаде, Никита Павлович Симонян предложил за счет Российского футбольного союза изготовить точные копии тех золотых медалей и вручить всем, кто тогда не был награжден, и не только футболистам, а всем, кто входил в сборную, в том числе и врачу команды.

– Во времена, когда Олег Белаковский начинал работать спортивным врачом, ему приходилось заниматься не только оказанием помощи травмированным игрокам?

– Это сейчас в каждой команде работает целый медицинский штаб, а в те годы врач в команде отвечал за все. Начиная с того, как игрокам правильно питаться, и заканчивая психологической поддержкой. Я передал в фонд музея документы, дневники отца, в том числе которые он вел во время работы в сборной СССР по футболу, в них есть его беседы, например, со Львом Яшиным, нашим великим вратарем. Лев Иванович в игре внушал всем уверенность в себе, а перед матчами он очень волновался, сильно нервничал, и отцу приходилось его успокаивать. Отец дружил с Яшиным, это был человек очень скромный, свое здоровье не берег, очень много курил, из-за чего впоследствии и потерял ногу.

– С футбола Олег Маркович переключился на хоккей и начинал работу в сборной СССР, когда ее тренировали Аркадий Чернышев и Анатолий Тарасов. Как известно, Тарасов много лет враждовал с Бобровым, но с его другом все же сотрудничал?

– Обычно, если в команду приходит новый тренер, то он приводит с собой своих помощников, в том числе и врача. Отец работал со многими тренерами в ЦСКА и сборных СССР, все, Тарасов в том числе, ценили его профессионализм. Он был врач высочайшего класса и очень доброжелательный человек.

– В 1972 году сборную СССР по хоккею возглавил Всеволод Бобров, под его руководством наши впервые сыграли со сборной Канады, которую сформировали из игроков НХЛ. Для Олега Марковича матчи Суперсерии стали тяжелым испытанием?

– Это были не матчи, это была настоящая война на льду. После каждой игры вся команда была травмирована. Не было ни одного, кому бы не досталось от канадцев.

– Вы в юности играли в футбол, занимались в знаменитой московской Футбольной школе молодежи (ФШМ). Могли стать профессиональным игроком?

– Я играл в одной команде с Михаилом Гершковичем, будущим нападающим сборной СССР. Мы стали чемпионами и обладателями Кубка Москвы в своем возрасте. Моим козырем была скорость – я бежал первые 30 метров как мастер спорта по легкой атлетике, делал финт, пробрасывал мяч мимо защитника и убегал. Но когда окончил школу, то поступил в медицинский институт и в футбол играл только за команду студентов.

– Почему вы стали врачом, но не пошли по стопам отца, в спортивную медицину?

– Я окончил Первый Московский медицинский институт. В конце 1960-х в СССР был расцвет космонавтики, и я мечтал работать в космической медицине. Отец, конечно, хотел, чтобы я стал спортивным врачом, а мама меня поддержала, сказала, что свои деньги всегда заработаешь, а сейчас надо заниматься тем, что интересно. Я окончил аспирантуру и получил приглашение в Институт медико-биологических проблем, который занимался медико-биологическим обеспечением космических полетов.

– Вы работали с Юрием Сенкевичем, будущим популярным телеведущим. Правда ли, что он должен был полететь в космос?

– Юрий Александрович Сенкевич окончил Военно-медицинскую академию в Ленинграде, с 1982-го по 1994 год возглавлял учебно-тренировочный специализированный центр медико-биологической подготовки космонавтов в гражданской авиации. Сенкевич после работы в Антарктиде подал заявление, начал готовиться к полету в космос. Но тогда в Москву приехал Тур Хейердал, который собирал интернациональный экипаж для экспедиции на «Ра» и искал участника из Советского Союза. Он обратился в Академию наук, они обратились к нам. Сначала предложили Борису Егорову, а тот уже знаменитый космонавт, Герой Советского Союза, наверху решили, что ему не надо участвовать. Выбрали Сенкевича – он был отлично подготовлен, к тому же он был сильный, как медведь, красивый, с чувством юмора и хорошо говорил по-английски. С Юрой, Юрием Александровичем, мы были очень близки. Сенкевич руководил лабораторией по изучению жизнедеятельности человека в экстремальных условиях – это космос, подводные исследования, высокогорье, полярные области, спортивная медицина. Проводили экспедиции в Антарктику, Арктику, в пустыню Каракум, во многих его экспедициях я руководил научной группой.

– Частью этих исследований было и восхождение на Эверест в 1982 году наших альпинистов, в подготовке которых вы участвовали?

– Экспедицию возглавлял академик Игорь Тамм. За медицинское обеспечение отвечал Сенкевич, а я с ним работал. Я ездил со сборной СССР на сборы на Памире, Заилийском Алатау, а в Гималаи не поехал. Брал у них кровь на анализы, за что они меня прозвали «вампиром», но после успешного окончания экспедиции стали называть «кровным братом».

– Космонавты – люди спортивные. Юрий Гагарин любил хоккей, в его времена в Звездном городке была команда.

– Играть в хоккей и футбол космонавтам не рекомендуется из-за высокого риска получить травму. Травмы были, даже у одного парня перелом ноги. Надо разделять спорт, то есть спорт высших достижений, и физкультуру. Это совершенно разные вещи. Это надо понимать. Космонавты занимаются физкультурой, на протяжении многих лет поддерживают себя в форме. Это очень важно, например, мой друг Валерий Поляков 16 лет ждал полета. Уже все было запланировано, но в последний момент вместо него полетел другой врач, чью кандидатуру продвигал министр здравоохранения. Поляков расстроился, запустил себя, но когда появился шанс полететь в космос, то он начал тренироваться у моего отца и смог за короткий срок сбросить 15 килограмм, привести себя в порядок. Он совершил самый продолжительный полет – 438 суток непрерывного пребывания в космосе. Это мировой рекорд, он держится уже 31 год.

– Как один из руководителей проекта «Марс-500» скажите – люди готовы лететь на другие планеты?

– Этот эксперимент показал, что человек может очень многое. Но для экспедиции на Марс необходимы совместные усилия крупнейших держав, согласие их лидеров. Будет очень досадно, если полет на Марс пройдет без участия России.

СПРАВКА:

Марк Самуилович Белаковский родился в 1947 году. Заслуженный работник здравоохранения Российской Федерации, кандидат медицинских наук, лауреат премии правительства РФ, действительный член Международной академии астронавтики и Российской академии космонавтики имени К. Э. Циолковского.