В жизни экипажей мобильных огневых групп бывают такие моменты, когда рядовые занятия на полигоне внезапно переходят в реальный бой с вражескими дронами. В жизни зенитчиков отряда БАРС-Белгород такой эпизод случился буквально на днях.

Учёба у белгородских добровольцев-зенитчиков не прекращается ни на один день. Расчёты, закончившие боевое дежурство на своём участке, после короткого отдыха отправляются на полигон, где занятия проходят и днём, и ночью.

– Бандиты для ударов по жилым домам предпочитают темноту. Оно и понятно: люди или уже спят, или делами домашними занимаются. В общем, все в сборе. И нацики в своём стремлении нанести максимальный ущерб и запугать мирных жителей выбирают именно такие цели.

Виктор пришёл в белгородский БАРС в числе первых. Сначала держал оборону в приграничных районах, а с недавнего времени встал на защиту неба.

– Когда объявили набор в БАРС, я пошёл сюда без лишних раздумий. Кто только к нам не пытался в те дни залезть: диверсанты, какие-то оборванцы с флагами, пешком, на внедорожниках… Пёрли, как тараканы, из всех щелей. И постоянно по зубам получали. А вот сейчас другая напасть – дроны. Нет, понятно, что они здесь всегда летали, но сейчас просто кошмарить начали, – мой собеседник, сплюнув себе под ноги, поднимает глаза к небу, словно хочет найти очередную цель.

Приграничные районы Белгородской области постоянно находятся под угрозой ударов с воздуха. Враг избирателен – ему не интересны военные объекты. Бьют исключительно по мирным жителям, магазинам, рынкам, жилым домам. Поездка на машине здесь – рулетка. Никогда не знаешь, что ждёт тебя за следующим поворотом в сотне-другой метров. Дрон может ударить с большой высоты, а может подняться навстречу из пожухлой, но пока ещё высокой травы.

– «Ждунов» здесь хватает. Сидят в засадах возле дорог. С этими сложнее всего: если проморгали его пролёт, то потом жди беды – увидеть его недалеко от обочины практически нереально. Причём долго они не ждут – первый же транспорт попадает под удар. Хоть обычная легковушка, хоть грузовик, хоть машина «скорой». Одно слово – фашисты.

У Виктора к вражеским дронам свой счёт: в прошлом году от удара с воздуха по машине погиб брат, его жена с тех пор прикована к инвалидному креслу, был тяжело ранен семилетний племянник.

– Я сейчас всё чаще задумываюсь о том, чтобы перейти из БАРСа в регулярную армию. В штурмовики. Столько у меня к этим сволочам накопилось – словами не передать. Но это не месть, нет. Просто убрать их к чёртовой матери, чтобы сидели, как крысы, в схронах и боялись вылезти.

Пока разговариваем, грохот выстрелов на полигоне не утихает ни на минуту. Пулемёты, зенитные установки, дробовики, автоматы – всё работает на то, чтобы уничтожить очередные цели. Огневые позиции здесь как стационарные, так и подвижные – несколько пикапов гоняют по территории полигона, постоянно маневрируя, то прибавляя газ, то резко тормозя. По программе занятий экипажи этих машин должны не только отбить налёт дронов на населённый пункт, но и защитить себя – несколько «птиц» условного противника пытаются вывести пикапы из строя.

Инструктор с позывным «Вепрь» наблюдает за небом и даёт новые вводные каждые тридцать секунд – минуту.

– Второй, коптер со стороны опушки – 150! «Геша», дрон от солнца 300 метров! «Рыжий», у тебя «птица» на шесть!

Операторы дронов «барсам» передышки не дают. Для них эти занятия такая же подготовка, как и для зенитчиков. Только задачи другие: переиграть, увернуться, резко поменять траекторию, нанести удар.

В какой-то момент начинает казаться, что количество дронов зашкаливает за любые реальные пределы. Один из них, совершив какой-то немыслимый кульбит в воздухе, бьёт точно в колесо одной из машин.

– «Рыжий», ты всё, – говорит недовольно в рацию «Вепрь». – Всем перерыв 15 минут – проверить оружие, пополнить боезапас.

«Птицы» покидают небо, машины возвращаются на исходную позицию, за ними тянутся стрелки со стационарных позиций. «Вепрь» присаживается на лежащее рядом бревно.

У него за плечами не один год боёв. С начала СВО прошёл едва ли не через все значимые сражения. После ранения решил вернуться в строй, но приговор медиков позволил лишь работу инструктора.

– Скучал, конечно, по своим пацанам, которые в батальоне остались. Непривычно как-то поначалу было. Чтобы стать инструктором, пришлось многому учиться. Это другая ответственность. Начинал с тактической подготовки. Сейчас переквалифицировался в «дронобои». Кстати, это ещё та наука. Совсем другая специфика. Поначалу и сам выезжал на боевые дежурства. Иначе чему я смогу ребят научить, если сам в этом не разбираюсь?

Говоря о боевых дежурствах, «Вепрь» резко поднимает голову к небу – это один из запоздавших коптеров-«ждунов» только-только отправился к своему оператору за новым аккумулятором.

– Был у нас два дня назад «нежданчик». Такой же перерыв, и тут с трёх сторон их FPV полетели. Один вон там, – «Вепрь» показывает на пригорок в паре сотен метров, – сам плюхнулся. Оставшуюся пару уже парни завалили. Здесь все опытные: у каждого счёт сбитых к сотне подбирается. Среагировали моментально. Да ещё наши дроноводы свои «птички» на перехват пустили. Но до таранов не дошло – хватило стрелковки. Итог – у нас без потерь, у них – минус три.

Помолчав с минуту, «Вепрь» сказал:

– Вот вы пишете постоянно: «в одном из тыловых районов…». Формально, конечно, да. Здесь не ЛБС. Но здесь мы всегда под огнём. Гражданские постоянно находятся в опасности. Небо здесь совсем не тыловое. Да и тыла здесь нет.

Напомним, стать военнослужащим и защищать Родину может каждый совершеннолетний. Служба по контракту предполагает высокое денежное довольствие, льготы и социальные гарантии. Восстановить воинское звание при поступлении на службу в Вооружённые силы РФ могут граждане Белоруссии, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Молдавии и Южной Осетии.

Предельный возраст для заключения контракта – 65 лет.