Ещё не так давно занимаемая ВСУ площадь внутри кольца окружения исчислялась сотнями квадратных километров. Сегодня счёт идёт уже на десятки. Буквально на днях от боевиков Зеленского был освобождён населённый пункт Аннополье. Ствольная и реактивная артиллерия, ударные беспилотники и разведывательные БпЛА обеспечивали работу штурмовых групп на расстоянии. А непосредственную поддержку в бою обеспечили огнемётчики 128-й бригады 44-го Армейского корпуса.     

Встретишь на улице «Гюго» – никогда не догадаешься, что это самый настоящий кошмар для нацистов. РПО-А, больше известный как «Шмель», – его главный рабочий инструмент.

 – «Труба» эта надёжная, проверенная временем. Теперь вот и мной. Какой от выстрела эффект, я имею представление только из теории, но, – смеётся «Гюго», – проверять его на практике, то есть на себе, желания нет никакого. Впрочем, последствия своей работы наблюдать доводилось. Очень убедительный аргумент для тех, кто выжил.

Во время штурма Аннополья именно огнемётчики, идущие в составе штурмовых групп, во многом сыграли ключевую роль в освобождении населенного пункта.

Перед началом штурма наши воины провели тотальную «чистку» неба от вражеских ударных беспилотников. Их прямо над головами окопавшихся всушников таранили наши «птички». Одновременно артиллеристы и расчеты ударных БпЛА устроили для противника настоящий ад на земле. Благодаря скрупулёзной работе нашей воздушной разведки огневые точки и импровизированные укрепления поражались снарядами и минами буквально с первого выстрела.

Пока артиллерия смешивала с землёй и бетоном засевшие в Аннополье подразделения отдельной мотопехотной бригады ВСУ, наши штурмовики, используя рельеф местности и почти нулевую видимость, вплотную подошли к окраинам. Короткая команда «Вперёд!», и грохот разрывов сменила «стрелкотня» – автоматные и пулемётные очереди с обеих сторон, кажется, слились в одну бесконечную.

«Шум» – коллега «Гюго» по огнемётному делу. Шёл в соседней группе. Едва зашли в Аннополье, сразу попали под шквальный огонь – в подвале одного из домов забаррикадировались несколько боевиков.

– Причём у них абсолютно безвыходное положение было – всё было завалено, то есть они, по сути, были взаперти, – вспоминает тот бой «Шум». – Деваться некуда. Но огрызались так, словно надеялись на что-то. Группа, в которой «Гюго» шёл, домик с фланга обходить стала – перед ними после того, как арта отработала, всё чисто было. Их командир нашему говорит: «Тут всё кирпичом завалено, входа нет, одни какие-то дырки – не пролезть ни туда, ни оттуда. Подключай «Шума», пусть в паре с «Гюго» отработает. Всё обсудили, придумали. Подключили дроноводов. Те по паре «птиц» с каждой стороны плюхнули на этот ДОТ, ну а я под этот шум, пока нацики попрятались, два выстрела подряд по бойницам дал. И «Гюго» со своей стороны добавил. Он вообще в пятак может с закрытыми глазами попасть.

 Четыре выстрела из «Шмеля» своё дело сделали – дорога перед группой, в которой шёл «Шум», была расчищена.

– Но это только начало было, – рассказывает «Гюго». – Они, когда артподготовка закончилась, стали кучковаться, понимая, что наша артиллерия по своим бить не будет. В общем, пошла череда таких мини-крепостей с небольшими гарнизонами. Не знаю, чем они были замотивированы, но сдаваться в их планы точно не входило.

Уцелевшие после огненного вихря боевики пытались сопротивляться, абсолютно не понимая, что уже обречены.

– У них выбор небогатый был – или плен, или смерть, – говорит «Гюго». – Мне кажется, что они под воздействием чего-то запрещённого были. Это у меня далеко не первый штурм, всякого повидал, но чтобы с зомби воевать – такого не встречал.

Впрочем, некоторые быстро трезвели и начинали адекватнее оценивать ситуацию. Для этого «Гюго» приходилось вновь пускать в ход «Шмелей».

– Было там одно здание, внешне похожее на что-то казённое – вроде сельсовета. Они решили, что превратили его в крепость. И, наверное, ещё верили, что какая-то помощь будет. Причём это здание мы полностью блокировали, в небе никаких «птиц», кроме наших. Знаем, что за спинами у нас чисто и никаких попыток деблокировать оставшихся в Аннополье не предпринимается. Им командир кричит, чтобы в плен сдавались, а они в ответ только из автоматов палят. Мне двух выстрелов хватило. Дал их в разные точки, чтобы до тех, кто выживет, дошло, что лучше быть живым у нас в плену, чем дома вечно считаться пропавшим без вести.

После этой пары выстрелов на какое-то время наступила тишина.

 – А потом крик из дома, – подхватывает «Шум», – «Не стреляйте, мы сдаёмся!»  Вышли всего трое. Жуткое зрелище: измождённые, глаза дикие, трясутся… Говорили потом, что перед началом штурма их в этом здании и возле него до взвода было.  

Сегодня воины «Севера» дочищают оставшихся в уже совсем небольшом котле боевиков ВСУ. Сколько их там осталось – представить трудно, сколько выживет и сдастся в плен – вообще невозможно. Но то, что котёл уже в обозримом будущем прекратит своё существование, – факт. И точку в создании широкой полосы безопасности на границе с Харьковской области поставят в том числе огнемётчики «Бесстрашных» «Гюго» и «Шум» – парни, прекрасно знающие цену каждому освобождённому метру земли.

Напомним, стать военнослужащим и защищать Родину может каждый совершеннолетний. Служба по контракту предполагает высокое денежное довольствие, льготы и социальные гарантии. Восстановить воинское звание при поступлении на службу в Вооружённые силы РФ могут граждане Белоруссии, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Молдавии и Южной Осетии.

Предельный возраст для заключения контракта – 65 лет.