В районе Малой Охты, в отдалении от шумных проспектов находится старинный особняк. «Дом призрения престарелых женщин» графа Кушелева-Безбородко начал работу еще в 1903 году. Сейчас здесь находится отделение реабилитации и трудотерапии психоневрологического диспансера (ПНД) № 5 Красногвардейского района.

Точечная работа

Ивану 43 года. С отделением реабилитации он знаком уже 10 лет.

«Люди с моими проблемами нуждаются в том, чтобы ходить в такие заведения. Здесь дают таблетки и предоставляют возможности для творчества. Я люблю решать тесты, поддерживать интеллект в норме, чтобы в будущем не было проблем с деменцией. Еще я рисую, занимаюсь фотографированием и пишу стихи», – рассказывает Иван.

Иван показывает свои рисунки – нежные, немного наивные, но видно, как он старался сделать красиво. Особенно ему нравится рисунок, на котором изображен маяк.

Еще несколько лет назад Иван совершенно не шел на контакт. Сейчас Иван не просто активно общается – он является руководителем местной радиовещательной компании с настоящей аппаратной: звукопоглощающие стены, специальная аппаратура. И поговорить с журналистом он захотел сам.

Главный врач психоневрологического диспансера Красногвардейского района Лариса Серазетдинова рассказывает, что возглавляемый ею диспансер был организован вторым в Санкт-Петербурге. Первый появился у соседей в Невском районе.

«Под наблюдением диспансера находится 16 тысяч человек. Часть из них составляет группу активного диспансерного наблюдения. Другая часть находится в рамках консультативной лечебной помощи. Наши пациенты – люди, страдающие хроническими психическими расстройствами, которым требуется постоянная психиатрическая помощь и системное наблюдение, а также те, кто обращается к нам в случае нарушения психического здоровья, не требующего активного контроля со стороны специалистов. Острыми состояниями занимается больница, дневной стационар, диспансер или амбулаторное отделение. Здесь пациенты находятся на поддерживающей терапии», – рассказывает Лариса Григорьевна.

В реабилитации задействован комплексный бригадный подход: врач, медсестра, психологи, социальный работник, специалист по социальной работе, трудоинструктор. Есть консультирующий профессор. Сначала оценивается ресурс пациента, его потенциал. Составляется индивидуальный план работы с определением точек-мишеней, с которыми надо работать, чтобы дать человеку возможность раскрыться, адаптироваться. С кем-то работает вся группа специалистов, с кем-то необходимо начинать с одного направления. Например, с тренинга коммуникативных навыков или с социальной адаптации.

И Лариса Серазетдинова, и заведующая отделением реабилитации Ольга Савельева – врачи-психиатры. Они лично встречают и сопровождают каждого пациента.

«Это такая точечная работа. После выписки из больницы человек приходит к нам, мы оцениваем его психическое состояние. У кого-то может быть однократный эпизод, острое психотическое состояние, вызванное теми или иными причинами, и в дальнейшем у человека не будет никаких психиатрических проблем. А кто-то болен с рождения, и такому требуется постоянное внимание. Но в любом случае психиатрический диагноз не означает, что человек стал изгоем. Чем раньше начата реабилитация – тем лучше он будет функционировать, продолжать свою трудовую деятельность и жить активной жизнью», – уточняет главный врач.

Длинный путь

Еще 20 лет назад удел психически больного был незавиден: больница – диспансер – дом. Тогда были упразднены лечебно-трудовые мастерские, где человек обучался простым навыкам труда и мог заработать добавку к пенсии по инвалидности.

В отделении реабилитации ПНД № 5 из-за каждой двери раздается то музыка, то смех, то голоса.

«Реабилитационная работа состоит из различных направлений. Это арт-терапия, развитие коммуникативных навыков, школа развития и сохранения навыков социального функционирования. Мы также пытаемся сохранить и развить трудовые навыки. Наши пациенты – как правило, люди трудоспособного возраста. Так случилось, что они заболели, начали выпадать из трудовых процессов. Мы стараемся различными направлениями своей работы помочь им сохранить профессию или найти новую. А есть люди, которые с детства страдают психическим расстройством и в силу этого не получили специальности. Мы помогаем им трудоустроиться», – рассказывает Лариса Серазетдинова.

Реабилитация – дело добровольное. Врачи рассказывают, что 20 лет назад, когда отделение открывалось, большой проблемой было набрать сюда пациентов. Блока реабилитации как такового не существовало.

«Пациенты сначала не понимали, для чего им надо заниматься музыкой, хореографией. А ведь танец – это еще и движение. Театральная студия – это не просто выйти выступить. Это же коммуникативные навыки, возможность взаимодействовать с партнером, выступление перед открытым коллективом. До этого большинство пациентов сидели дома. Их надо было как жемчужинку из раковинки достать из их квартир», – говорит Лариса Григорьевна.

Пациенты боялись этого открытого мира, боялись непринятия себя. Достать из раковинки, по образному выражению доктора, удается общими усилиями медиков, психологов, родственников. Сейчас в отделение на реабилитацию очередь. Здесь можно находиться максимум 90 дней по нескольку часов в день.

«Это такой переходный коридорчик туда, во внешний мир. Как он его примет, к сожалению, мы не знаем. Часто он принимает тяжело, плохо, агрессивно. И наша с вами задача как раз в том, чтобы пытаться доносить до людей, что все мы приходим в этот мир не просто так. И если есть люди с такими особенностями, это тоже для чего-то надо», – говорят психиатры.

Зачем больному рок-клуб

Все специалисты здесь – с двойным образованием. У руководителя театральной студии Александры Берегулиной – режиссерское и психологическое. У Нины Бодровой – специалиста, который занимается трудовой реабилитацией, имеется высшее экономическое образование и сертификат специалиста по социальной работе. Музыкальной студией руководит Лилия Новикова – она клинический психолог, музыкальный терапевт и кандидат искусствоведения.

«Одна из наших стратегических целей – социализация, то есть выход куда-то, общение. Многие наши пациенты не особо входят в контакт с другими людьми, а чтобы музицировать в одном коллективе, надо друг друга чувствовать. В процессе этой деятельности эти проблемы решаются», – подчеркивают специалисты.

В хореографической студии с настоящим балетным станком и зеркалами в пол пациенты занимаются движением. На все этажи проведено радио, и наш знакомый Иван тут с удовольствием диджействует, ведет свою авторскую передачу. Желающие могут здесь записать свою музыку. На отделении даже уже выпущен первый диск с подборкой треков.

«Это годами достигается. Одно дело – репетировать здесь, среди своих. Другой вопрос – для гостей и родственников. И третий – для большой незнакомой аудитории. Они не знают площадки, не знают света, инструментов, вообще не знают, как их встретят. У кого-то есть страхи, фобии. Многим даже по городу трудно перемещаться. Но мы учим, что должен сам добраться, довезти свои инструменты. Способность самостоятельно что-то делать – это и есть социализация», – отмечают специалисты.

Пациенты участвуют в фестивале реабилитационной работы «Арт-Эра». Он проходит в режиме триеннале раз в три года на различных площадках города. На фестивале выступают коллективы психоневрологических учреждений. Также проходят большие конференции, где специалисты обмениваются опытом работы и развитием реабилитационного направления. Раньше приезжали и из-за границы: Финляндии, Франции, Израиля, Италии, Швеции, Великобритании.

«Зарубежные гости первым делом спрашивают: «Вы, наверное, единственное учреждение в стране, в которое вкладывается столько денег? Но нет, у нас государственная поддержка, направленная на развитие реабилитационных отделений в государственных психиатрических учреждениях. А за границей это все выведено за рамки медицинских учреждений. Поэтому, когда они приезжают сюда и видят это здание, его наполненность, то сначала даже не верят, что люди получают помощь за счет государства», – говорит Лариса Серазетдинова.

Ксения Стекольщикова с гордостью говорит, что сейчас уже не ходит на реабилитацию, потому что работает укладчиком товаров в сети магазинов косметики.

«Ходила сюда до мая этого года. Научилась отрабатывать мелкую моторику, ходила в театральную студию, мы во всяких постановках участвовали, на конкурсы ездили. Раньше такое ощущение было, что я ничего не могу. Но после того, как я освоилась, у меня ощущение было, что я как родная. Мне рады», – улыбается Ксения.

Павел Тихомиров тоже трудится после прохождения реабилитации – работает неполный день уборщиком в магазине. Его сюда привела соцработник из диспансера. Раньше Паша никак не хотел идти на контакт даже со специалистами.

«Езжу на работу из Красногвардейского района на «Балтийскую». Меня здесь научили, что надо выполнять свои обязанности, общаться научили. Потому что до этого не получалось», – признается Павел.

Тем временем врачи показывают великолепные рисунки другого пациента – Виталия. Человек на больших листах ватмана изображает свой фантастический мир с морями, горами, пещерами. Нарисовано мастерски, но психиатры обращают внимание на то, что в начале реабилитации рисунки были мрачными, черно-белыми, с большими затушеванными черным кусками. А последние – яркие и цветные. Более того – на лицах персонажей появляется мимика. Значит, автор начал присматриваться к людям, начал понимать чужие эмоции.

«Сейчас Виталий на работе, трудится гардеробщиком. Это большой прогресс. Потому что он – человек очень закрытый, аутичный. То, что он после реабилитации вышел на работу, – отличный показатель эффективности нашего труда», – отмечает клинический психолог и педагог по арт-терапии Злата Бочарова.

Не дать стать изгоем

Заведующая реабилитационным отделением Ольга Савельева пришла сюда в 2005 году, в 2006-м стала руководить только что открывшимся отделением реабилитации.

«Все эти годы мы проводим исследования мотивационных моментов и потребностей, которые есть у пациентов. Зачем они сюда приходят, что хотят получить? Так, например, мы вышли на творческую реабилитацию. Было предположение, что пациенты посещают отделение потому, что здесь есть лекарственное обеспечение, питание, то есть какие-то материальные моменты. Но оказалось, что на первом месте – самореализация, на втором – общение и только на третьем – материальные блага. Так мы подошли к творческой реабилитации», – рассказывает Ольга Савельева.

Об эффективности этой работы говорят несколько показателей. Например, клинический: психиатры мониторят психическое состояние пациентов. Они должны быть в ремиссии, в достаточно устойчивом психическом состоянии, должны быть привержены терапии. За счет этого снижается показатель госпитализации.

Еще одним критерием эффективности является динамика трудовой активности. Обучение трудовым навыкам начинается постепенно. Сначала в защищенных условиях, то есть непосредственно на отделении. Потом в защищенных условиях на предприятиях работодателей, с которыми установлены договорные отношения, они помогают адаптировать пациентов. А потом постепенно пациента начинают выводить на открытый рынок труда в сотрудничестве с Комитетом по труду и занятости населения, с общественными организациями. Благодаря этому сотрудничеству некоторые пациенты находят своего работодателя.

Одно из самых непростых направлений реабилитационной работы психиатров – общение с родственниками пациентов.

«Конечно же, психическое заболевание кардинально меняет человека. И когда родственники сталкиваются с этими изменениями, они ждут, что после реабилитации он вернётся к прежнему состоянию. Этого не произойдёт. Но можно улучшить часть навыков, которые помогут ему взаимодействовать с членами семьи», – говорит Ольга Савельева.

Один из самых болезненных вопросов – недостаточное внимание общества к важности реабилитационной работы для пациентов с ментальными нарушениями. А ведь информация об их жизни помогла бы дестигматизации психиатрии и снижению напряжения в отношении психиатрических пациентов.

«В настоящее время работа по развитию реабилитации в России требует серьезного внимания к межведомственному взаимодействию учреждений здравоохранения, социальной сферы, образования, культуры и спорта для того, чтобы наши пациенты имели равные возможности. Наш пациент не должен быть изгоем, он может жить продуктивной, интересной жизнью, и наша 20-летняя работа доказывает, что это возможно», – говорит Ольга Савельева.