Исполнилось 77 лет со дня образования КНР. Накануне этой даты Поднебесную посетила делегация журналистов из нашего города. Впечатлениями поделился главный редактор «Петербургского дневника» Кирилл Смирнов.

«Всё пройдет, как облака по летнему небу, а Китай останется, как это небо. И еще тысячи лет простоит непонятный и чужой вам, как и вы непонятны и чужды Китаю. Наши силы – в спокойствии, в терпении. Ваши волнения нам чужды», – так писал 120 лет назад Василий Немирович-Данченко, старший брат основателя Московского художественного театра. Он был настоящим военкором в годы Русско-турецкой, Русско-японской и Первой мировой войн. И эти слова удивительно точно ложатся на ритм современного Китая, где сентябрьский зной сменяется звенящей тишью ровно в десять вечера, а история соседствует с технологиями будущего.

Уже традиционный для меня сентябрьский приезд в Китай начался еще в последний день лета и оказался созвучен встрече двух лидеров государств. Президент Путин только-только повстречался с председателем Си и произнес долгожданное: безвизовый режим для граждан Китая может стать постоянным. Заложенное ровно год назад, сразу после парада в Пекине, туристическое правило оказалось эффективным.

Чэнду

Паспортный контроль строг. Несмотря на то что из Пулково сюда авиалайнеры летают прямыми рейсами регулярно, видимо, для китайских таможенников наши соотечественники еще в диковинку. Забирают паспорт, зовут помощников, затем просят на английском языке написать на листочке свои данные, наконец отдают паспорт и уходят. Спустя несколько минут с шумом бегут к багажной ленте, поясняя, что забыли поставить штамп.

...Город распахивается духотой. На термометре 31 градус. А значит, здесь еще совсем лето. Хотя осень настигает и быстрее: дает о себе знать пятичасовая разница во времени.

Проспав несколько часов, устремляюсь на утреннюю пробежку. На широких магистралях уже полно спешащих служащих. Кто на чем: электрические велосипеды, мопеды, автомобили... Тут же пенсионеры с достоинством преодолевают утренние беговые дистанции. На обочине мама снимает с багажника велосипеда сына, повязывая ему кумачовый пионерский галстук, – Первое сентября здесь тоже праздник.

Чэнду соткан из бетона, укутанного в зелень. Это главный город провинции Сычуань, где местные жители, как и во всем Китае, максимально работоспособны и дорожат своим образом жизни. Для себя они выбирают острую гастрономию, а в свободное время устремляются в сычуанскую оперу следить за аттракционом с мгновенной сменой масок.

За последние годы Чэнду стал еще и образчиком креативной мысли: несмотря на то что местные краснокирпичные здания в советском стиле хранят память о славном промышленном прошлом – именно здесь были произведены первые в Китае черно-белые и цветные кинескопы, – их превратили в модные пространства с продвинутыми ресторанами, ремесленными лавками и бутиками местных дизайнеров. Справедливости ради стоит признать, что это не помешало (а может, даже помогло) сберечь старые трубопроводы, стены с ретролозунгами и даже паровоз, превращенный теперь в ресторан.

При этом здесь развивается и экономика. Например, по производству и дальнейшему использованию кремния для создания солнечных батарей местный завод – лидер во всем мире. Впрочем, это не означает, что здесь трудятся толпы. Ровно наоборот. 800 человек являются скорее обеспечивающими специалистами для роботов: ведь производственные линии максимально автоматизированы. Но лейбл «Сделано в Чэнду» ставят не только на кремний. Этот город – родина байцзю, крепкой ароматной водки, технология которой передается уже 24 поколения и включена в список нематериального наследия Поднебесной.

Однако главным магнитом Чэнду остаются панды. На крупнейшей в мире базе по их разведению в условиях, приближенных к естественным, сегодня живет более двухсот особей. Усилия местных экспертов приносят плоды: популяция растет, хотя утренние жаркие часы часто мешают увидеть мишек в бодрствовании. Здесь царит строгий матриархат: отцов отселяют от мам сразу после рождения детенышей, и воспитание медвежат остается исключительно женским делом. Вероятно, это и формирует их знаменитый меланхоличный характер.

А еще, будучи в Чэнду, непременно надо отправиться в храм Ухоу – единственный в Китае храм, где почитаются и правитель, и его подданный. Здесь одновременно воздаются почести императору Лю Бэю и канцлеру Чжугэ Ляну, запомнившемуся потомкам словами: «Скромность и покой позволяют ясно видеть цель; безмятежность и сосредоточенность ведут к далеким устремлениям».

Сочетание такого исторического потенциала, природного богатства и современного ритма, видимо, помогает Чэнду год от года становиться самым счастливым городом Китая.

Чунцин

Из «небольшого» города с шестью миллионами жителей скоростной поезд за полтора часа переносит нас в Чунцин. Здесь живет 32 миллиона человек, и это уже не город, а настоящий мегаполис. Местный «Сапсан» чуть менее комфортен по сравнению с отечественным, но скорость искупает всё.

Чунцин сбивает с толку своей топографией. Вы можете приехать на городскую площадь и внезапно осознать, что под вашими ногами – 60-метровая многоэтажка. А всемирно известная железнодорожная станция Лицзыба, расположенная на шестом и седьмом этажах 19-этажного здания, стала символом этого фантастического урбанизма: инженеры досконально продумали конструкцию, позволив поездам проходить сквозь жилой дом, эффективно изолировав шум и вибрацию для его обитателей.

Несмотря на всю футуристичность, Чунцин чтит свою память. В центре мегаполиса возвышаются древние стены династии Мин, сохранились и иностранные консульства, и церкви времен Цин.

Но чтобы по-настоящему ощутить масштаб этого места, нужно дождаться заката и сесть на теплоход по рекам Янцзы и Цзялинцзян. Масштаб слияния двух великих артерий особенно впечатляет, когда водная гладь отражает огни небоскребов и экскурсионных судов. Еще несколько десятилетий назад эти берега занимали заводы, загрязняющие реки.

Промышленность перенесли вглубь страны, производственные цепочки изменили, а набережные отдали индустрии гостеприимства. Интересно и с рыбой: масштабная экологическая программа поставила под запрет любую ловлю. Мораторий введен в 2021 году сроком на 10 лет. Любопытно, что тех, для кого рыбалка была основным заработком, государство взялось обучить другим профессиям, а затем и трудоустроить.

А еще в Чунцине – отличный парк Элин, расположенный на узком высоком хребте. В ту пору, когда мегаполис несколько лет обладал столичным статусом, здесь размещались резиденции дипломатов из Турции и Британии. Сегодня вместо посольств – музеи, у стен которых беззаботные китайцы занимаются гимнастикой, играют в настольный теннис, а еще громко музицируют сами с собой. Важно, что в этом же парке – монумент советским воинам: майору Василию Котолупенко и полковнику Петру Скокову. Они помогали Китаю в борьбе с японскими захватчиками и героически погибли в начале 40-х годов ХХ века.

Сучжоу

Но пожалуй, самое сильное впечатление в этой сентябрьской поездке на меня произвел 13-миллионный Сучжоу: поразительный сплав древней истории и дерзкой современной инфраструктуры.

За прошлое здесь отвечает квартал Пинцзян. Его планировка складывалась тысячу лет и до сих пор в точности повторяет карту времен династии Сун. Еще одна страница истории – сад Скромного чиновника, заложенный в эпоху династии Мин. Его территория превышает пять гектаров, и он по праву считается эталоном китайского частного сада. Главное – не попадать сюда в выходные, когда кажется, что вся страна снимается с места ради экскурсии. Живописные, но тесные дорожки с трудом выдерживают такой наплыв. Тем более что большинство гостей из парка прямиком устремляются в любопытный художественный музей по соседству. Сам музей открылся еще в 1960 году, но свое новое здание получил двадцать лет назад. Его спроектировал Бэй Юймин – тот самый архитектор, который подарил миру стеклянную пирамиду у Лувра и библиотеку Джона Кеннеди в Бостоне.

Сучжоу вполне можно назвать китайским Петербургом или местной Венецией. Основанный две с половиной тысячи лет назад, он сразу стал ключевым торговым узлом, через который шли потоки зерна, чая и шелка. Всё это веками перемещалось по воде. Так и сегодня по местным каналам, пронизывающим исторический центр, неспешно скользят деревянные лодки. Кстати, важное отличие Сучжоу от Венеции в том, что за весла здесь берутся не только мужчины, но и женщины – сильные, статные и при этом удивительно скромные. И, как и в Петербурге, исторический центр Сучжоу с его домами под красной черепицей и торговыми галереями с чайными домиками включен в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Сохранив это уникальное прошлое, Сучжоу стал невероятно футуристичным. Здесь работает Инновационный центр встроенных интеллектуальных робототехнических систем. В его цехах собирают не только уже привычных робособак или уборщиков, но и человекоподобных помощников, способных переносить грузы, работать электрической отверткой, собирать детали и сортировать компоненты. Я и себе присмотрел одного: идеальная кандидатура для наведения порядка в детской комнате моих сыновей. Впрочем, в робототехнике Китай – очевидный мировой лидер. Думаю, не случайно именно в те сентябрьские дни в стране запустили первый на планете завод по массовому производству гуманоидов.

И конечно, никого не оставит равнодушным промышленный парк Сучжоу. Поражает здесь не столько внутренняя инфраструктура на 300 квадратных километров, сколько история самой локации. Представьте: еще 30 лет назад на этом месте было болото. Но в 1994 году власти решили перенести на свою почву сингапурское чудо, доверив возглавить этот проект самому Ли Куан Ю.

И спустя несколько десятилетий это уже инновационный район, где ставка сделана на высокотехнологичное производство, фармацевтику и наноиндустрию. Кроме того, сегодня здесь постоянно живут более 1,3 миллиона человек, для которых открыты десятки школ, медицинских центров и несколько университетов. Пожалуй, именно этот пример теперь навсегда станет для меня синонимом современного Китая.

Шанхай

Пока ранним утром мы мчались в аэропорт Шанхая, я понял, в чем секрет успеха китайской нации. Ведь когда западный мир проваливается в самую глубокую фазу сна, в сером полумраке китайских мегаполисов уже зажигаются миллионы окон. Сначала вспыхивает одно окно, за ним другое, и вот уже цепная реакция света бежит по бетонному ущелью улицы. Это нация, которая просыпается еще до рассвета.

В Поднебесной успех измеряют не талантом, помноженным на везение, а количеством рассветов, встреченных за рабочим столом. Трудолюбие здесь – сухая арифметика: если конкурент спит восемь часов, а ты – шесть, через год у тебя в запасе окажется семьсот тридцать часов. Семьсот тридцать часов на то, чтобы собрать робота, перепаять микросхему или просчитать логистику нового морского порта.

И я также свидетельствую: дети в Китае тоже начинают трудиться раньше. Школьники в Сучжоу, Гуанчжоу, Шанхае или Пекине в восемь утра уже стоят на школьном дворе для зарядки, а в девять вечера еще склоняются над тетрадями. И в этом нет надрыва – лишь спокойная, вековая привычка к тому, что рис не поднимется, если не трудиться по колено в воде под палящим солнцем.

Мы часто ищем тайну китайского чуда в пятилетних планах, хитрой геополитике или древних трактатах. Но главный секрет прост и осязаем. Он – в этой предрассветной тишине, которая через три часа взорвется тихим гулом инновационных производств. Он в том, что, пока половина мира досматривает сны, здесь уже двигают горы.