– Дарья Алексеевна, расскажите немного о себе. В детстве и юности вы несколько лет прожили на Корейском полуострове. Как это повлияло на ваше развитие и мировоззрение? Какое образование вы получили и как удалось конвертировать его в начало успешной карьеры?

– На Корейском полуострове я прожила без малого десятилетие, мой папа был российским дипломатом-кореистом. Он всю жизнь работал либо в Южной, либо в Северной Корее, и мы всё мое детство ездили между российскими посольствами – либо в Сеуле, либо в Пхеньяне. В Сеуле я жила ребенком, а отрочество пришлось уже на Северную Корею. Я училась в российской школе при посольстве, среди моих одноклассников были представители самых разных стран – поляки, румыны, китайцы и т. д. Ведь далеко не при всех иностранных посольствах в Пхеньяне были свои школы, и иностранные дипломаты отдавали своих детей к нам.

Мне повезло – моими учителями были очень увлеченные люди, они сумели привить мне интерес ко многим наукам. К тому же в моей семье всегда царил культ образования: и мои родители, и бабушки с дедушками – очень образованные люди. Мой дедушка начинал сталеваром, а в итоге стал заместителем директора завода «Электросталь» – он выпускает высоколегированные авиационные сплавы, а бабушка возглавляла лабораторию на этом же заводе.

Моя мама – крупный финансист, она работала в разных химических компаниях. Все мои родные, так или иначе, формировали меня, и другого пути, кроме как получить хорошее образование, у меня не было. В химию меня привела мама, папа не возражал – он всегда считал, что дипломатом мне быть не нужно, так как девушки-дипломаты часто несчастливы в личной жизни из-за бесконечных командировок.

Конечно, ребенку сложно понять, что химия – это интересная наука и тем более что на этом поприще можно строить карьеру. Но мама направила меня именно по этой стезе, и я ей полностью доверилась. В школе я прекрасно понимала химию и физику, все науки мне давались легко. Еще во время обучения в средней школе я заочно поступила в спецшколу при Российском химико-технологическом университете (РХТУ) имени Менделеева. Мои работы летали в Россию вместе с дипломатической почтой, и впоследствии я поступила именно в этот вуз. По специальности я «химик-технолог полимерных лакокрасочных материалов и покрытий».

Мое образование оказалось очень востребованным – сейчас в экономике любой развитой страны используется множество полимерных материалов. На старших курсах РХТУ мне удалось поработать в немецком химическом концерне, правда немного не по профилю. Зато я увидела, как устроено химическое производство изнутри – я побывала и на заводах, и в лабораториях. Немцы очень много дали мне с точки зрения системности. Ведь наука – это не про творчество, это про систему. Если ты системно подходишь к вопросу и маркетинговая стратегия выбрана правильно, то ты сможешь добиться успеха.

– Как выглядел старт вашей карьеры?

– После окончания РХТУ я пришла в российскую компанию, на тот момент она была дистрибьюторской. Я была одной из лучших выпускниц вуза, но в западные лакокрасочные компании меня тогда не взяли. В этой компании я прошла довольно стремительный карьерный путь, начав работу ассистентом отдела продаж. В 2014-м против России ввели санкции, и компания увидела возможность самой стать производителем продукции. В «Сколково» была создана химическая лаборатория, и началась разработка собственных продуктов.

Я хорошо себя проявила в этой сфере, и мне предложили стать продукт-менеджером. Мы разработали полноценный продуктовый портфель по огнезащитным и антикоррозионным материалам. Потом я стала директором по развитию бизнеса, затем – директором по стратегическому маркетингу, потом я ушла в декрет и вернулась уже на позицию директора по научно-исследовательской работе. Таким образом, я успела поработать во многих департаментах одной и той компании. Тем не менее моя специальность – это химический продукт, его разработка и маркетинговое продвижение.

Потом началась СВО, и крупные западные производители начали уходить с российского рынка. В компании задумались о покупке готового западного производства, но большинство из них стоили неоправданно дорого. В итоге мы остановили свой выбор на заводе-производителе моющих средств, и теперь наша компания работает на мощностях, созданных в России финской KiiltoClean Oy. Финны предложили хорошую цену, у них был готовый завод в Петербурге, и наша компания купила этот актив. Нам попались очень порядочные финны – всё, что было обещано к передаче в наши руки, было передано в полном объеме.

Полгода у нас ушло на «переходный период», когда мы еще были подключены к финским системам, но параллельно строили свои. По окончании этого периода мы стали полностью самостоятельными. С финнами разошлись вполне по-доброму – они получили свои деньги, мы получили оборудование и технологии. Я вела эту сделку девять месяцев и заранее знала, что в случае успеха возглавлю компанию.

Ради того, чтобы занять эту должность, мне пришлось переехать из Москвы в Петербург. Сама я – москвичка в пятом поколении, но в руководстве нашей компании никто не верит в эффективность дистанционной работы. На финальном этапе сделки я уже выполняла функции генерального директора компании. В итоге я перевезла сюда свою семью, а в Москве у меня остались родители, бабушки-дедушки и так далее.

– Насколько тяжело прошел процесс передачи производства из рук финнов в руки россиян? Что из финского «наследия» удалось сохранить, а что - принципиально изменить? Трудно ли было сохранить прежнее европейское качество?

– Нам достался довольно компактный, хорошо организованный актив. По условиям сделки, все необходимые технологии были нам переданы. Заводу в Левашово на тот момент исполнилось 20 лет. Вся номенклатура продуктов, которые производили финны, была передана нам рецептурно. Оборудование и весь персонал также были переданы в наше ведение. По сути, это осталась все та же компания, просто мы ее переименовали.

Но у финнов вся сырьевая база была построена на европейском сырье. Поэтому мы проделали большую работу с целью найти ему замену, этот процесс занял много времени и усилий. Сейчас у нас около 300 наименований готовой продукции и около 400 наименований сырьевых компонентов. Нашей задачей было обеспечить стабильность каждого продукта с точки зрения качества при серьезной смене сырья. Сейчас мы используем около 60% российского сырья и стран Таможенного союза, остальные 40% в РФ не производится. Эту часть химических компонентов мы везем из Китая, Индии и Южной Кореи. Это не «параллельный импорт», ничего подсанкционного мы не ввозим, просто мы используем налаженные торговые связи с китайцами и индийцами.

Мы покупали у финнов завод мощностью в 3 миллиона литров готовой продукции в год. За три года владения им мы дважды провели модернизацию производства, установили новую фасовочную линию и новую линию варки. Также мы установили новую систему технологических трубопроводов и полностью автоматизированную систему управления технологическим процессом. В итоге мощность нашего предприятия выросла втрое, сейчас мы можем выпускать 9 миллионов литров готовой продукции в год.

Все наши клиенты знают, что качество стоит у нас во главе угла. Мы обеспечиваем его за счет жестких протоколов проверки, чтобы рецептура показывала единые выходные характеристики и оставалась стабильной. На производстве у нас работает не так много сотрудников – около 30 человек на несколько смен. Мы работаем без выходных, но не круглосуточно – на ночь мы, как правило, выключаем основное оборудование. Все технологические процессы у нас проверяет компьютер и, таким образом, технологические сбои практически исключены.

Мы действительно многое взяли от финнов, мы гордимся тем «фундаментом», который они нам дали. Но в плане производства мы за три года сильно шагнули вперед. На момент покупки бизнеса мы производили базовую химию: средства гигиены для отелей, ресторанов и кафе, для пищевой промышленности, для профессиональных прачечных и для здравоохранения. Но мы быстро поняли, что российский рынок нуждается в узкопрофильных, специализированных продуктах.

Например, прачечные. Для того, чтобы просто отстирать белье, особой науки не нужно. Но для деликатных, дорогих изделий нужен особый подход и особые средства. Эта специализированная химия для выведения пятен всегда была монополизирована тремя немецкими фирмами. В России альтернатив не было, и мы решили их импортозаместить. Такие ниши мы обнаружили в каждом сегменте нашего рынка, и решили закрыть нишевые потребности российских клиентов. С 2022 года мы провели огромную работу по разработке новых, отечественных продуктов.

У финнов здесь всегда была лаборатория, приспособленная под полноценные разработки, она также досталась нам «в наследство». Мы сильно расширили коллектив разработчиков, усилили его, и в итоге только за прошлый год выпустили около 40 новинок, основанных на уникальных формулах. В этом году мы намерены закончить разработку полной линейки узкоспециализированных химических продуктов, которые будут решать специфические проблемы наших клиентов. Мы не просто переняли европейские технологии, но сильно улучшили и развили их.

- В каком состоянии сейчас находится петербургская химическая промышленность? Насколько город сегодня помогает промышленникам при помощи различных льгот и программ, хорошие ли тут условия для бизнеса?

- Как я уже сказала, 60% сырья мы покупаем в России, из них примерно 5% – в Петербурге. В городе и области есть два завода, которые выпускают качественную продукцию. Остальная сырьевая база у нас идет либо из Дзержинска, либо из Подмосковья. Химический рынок сегодня – очень конкурентный, и для того, чтобы выживать на нем, мы выбрали путь непрерывных инноваций. Мы можем быть интересны российскому потребителю, только если делаем то, чего не делают другие.

Именно поэтому мы очень много инвестируем в научные исследования, у нас много научных сотрудников, и мы постоянно ищем на рынке свободные ниши, которые могли бы занять. Если я даю клиенту то, чего больше никто в стране не делает, то я спокойно себя чувствую на рынке – я знаю, что выберут меня. Что касается поддержки извне, то здесь стоит вспомнить Северную Корею с ее идеологией «чучхе» - опоры на собственные силы. Пока мы не пользовались какими-либо налоговыми и прочими льготами от города.

Мы рассчитываем, что те этапы модернизации, которые мы уже провели, обеспечат нас мощностями на ближайшие два-три года. Больше мы не можем «выжать» из своего нынешнего производства, которое расположено на арендованной площади в технопарке – у нас есть ограничения по потребляемой энергии. Поэтому мы уже обратились к городу с запросом: «Где бы мы могли построить наш новый завод?» В Петербурге есть несколько локаций в ОЭЗ, которые мы заранее подобрали. Мы проанализировали все условия, которые нам предлагают в ОЭЗ, и планируем инвестиции в строительство нового большого завода, он будет в два раза мощнее, чем нынешний.

В ОЭЗ «Ново-Орловская» нам предлагают вполне достаточное количество энергии, воды, возможность выкупа земли по привлекательной цене, налоговые преференции. Это – наши планы на ближайшие пять лет, и мы рассчитываем, что город пойдет нам навстречу в плане условий. Но это все равно не отменяет нашу ориентацию на идеи «чучхе».

– Как вы относитесь к Петербургу, комфортно ли вам здесь жить и работать? Не возникает мыслей в перспективе вернуться в Москву?

– Будучи москвичом в пятом поколении, после переезда в Петербург я стала абсолютным фанатом этого города. Я – чистый визуал, и обожаю исторический центр Северной столицы, для меня огромная честь жить в историческом фонде. Я здесь ощущаю себя абсолютно иначе, чем в Москве, и остро чувствую, что культурная столица страны – именно здесь. В Петербурге ты без проблем можешь посетить лучшие балетные, театральные и оперные постановки.

Здесь я везде чувствую себя в своей тарелке, мне нравится компактность Петербурга. Москва великолепно развивается, но, при всех инновациях, все равно там живет слишком много людей. Допустим, в субботу утром тебе нужно добраться до дачи, которая находится в 30 км от МКАД, и ты сможешь сделать это только за три часа – потому что в это время все выезжают из Москвы, там страшные пробки на дорогах. Там поездка на дачу – это целое приключение. В Петербурге мы поехали на дачу к знакомым, по привычке выехали рано утром в субботу, готовясь «толкаться» в пробках. И я с удивлением обнаружила, что на дорогах никого нет. Я была так потрясена, что несколько раз спросила: «А где все люди?»

И так здесь можно ездить без помех за город каждые выходные. Тогда я поняла, что Петербург идеально сбалансирован. Кроме того, у вас совсем другие люди, чем в Москве. Столица – постоянно куда-то бегущая и немного шаблонная: сейчас нужно говорить вот так, модно иметь вот такое мнение, нарративы сейчас такие-то, а повестка - такая. В Петербурге люди имеют собственное мнение по любому поводу, и не стесняются его высказывать – даже если оно противоречит привычным канонам.

Мне очень близко это многообразие суждений, мышлений и мнений. То же самое мы практикуем и внутри нашей компании. Все сотрудники знают – у нас тут погон нет, каждый может высказаться по любому процессу. У нас внедрена система менеджмента качества и, если какой-то сотрудник считает, что процесс неэффективен, он может предложить видоизменить этот процесс. Так что Петербург располагает к более широкому мышлению, и мне здесь с людьми очень комфортно. Это выражается и в том, что здесь у каждого свой стиль одежды, а не только то, что сейчас в тренде.

– Расскажите о своих увлечениях и хобби. Как они помогают вам в жизни и карьере?

– Я очень люблю спорт во всех его проявлениях. Мой папа был чемпионом СССР и Европы по баскетболу. И он всегда охотно покупал домой оборудование для разных видов спорта – ракетки для большого тенниса, пинг-понга, горные лыжи, сноуборды, беговые лыжи, лыжероллеры. В моем детстве и юности мы каждые выходные ходили с родителями на треккинг – ведь Корея холмистая страна, и мы проходили много километров по горам.

Спорт – это то, что окружает меня с детства, и я стараюсь всегда находить для него время. А вот какого-то любимого вида спорта у меня нет, хотя я являюсь кандидатом в мастера спорта по лыжам, раньше серьезно занималась биатлоном. Сейчас по выходным я могу побегать в парке на лыжах, поплавать на байдарках или пойти на рафтинг – в Петербурге вполне свободный доступ к водным артериям. Мне это очень помогает в жизни и в бизнесе, ведь ключ к успеху – это дисциплина. Есть люди талантливые, а есть дисциплинированные. И вот если у дисциплинированного человека есть хоть капля таланта, то он с куда более высокой вероятностью достигнет успеха, чем человек одаренный, но ленивый.