Недавно Федеральная служба безопасности РФ рассекретила пакет документов, в которых говорится о том, как для шпионажа и диверсий нацисты использовали детей и подростков с временно оккупированных территорий.

Несовершеннолетние коллаборационисты

Первое из преданных огласке спецсообщений от начальника НКВД по Ленинградской области и городу Ленинграду комиссара госбезопасности 3-го ранга Петра Кубаткина на имя первого секретаря Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) Андрея Жданова и командующего фронтом генерал-лейтенанта Ивана Федюнинского датировано 25 октября 1941 года. На тот момент с начала блокады прошло около полутора месяцев.

Из текста спецсообщения следует, что в октябре в районе Колпино при попытке перейти линию фронта в сторону немцев был задержан 14-летний Константин Коробков. В ходе допроса выяснилось, что он был завербован немцами в родной деревне и это задание для него уже не первое.

За свою недолгую «карьеру» вражеского лазутчика он успел пособирать данные о численности и расположении артиллерии в прифронтовой зоне, во время ракетного обстрела Колпино наводил на цель немецкие самолеты и натворил еще немало дел.

«Такое явление, как детский коллаборационизм, изучено не так уж и плохо, – рассказывает доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук и старший научный сотрудник Института истории Музея обороны и блокады Ленинграда Борис Ковалев. – Однако до сих пор не было информации о том, что у нас на территории Ленинградской области существовали специальные разведшколы, где детей соответствующим образом готовили к данному виду деятельности. В том числе – посредством специальных комиксов, где ребятам давались соответствующие развернутые задания. Некоторые из хорошо подготовленных агентов несколько раз переходили линию фронта, отправляясь на задание и возвращаясь к своим вербовщикам».

Как отмечает историк, рассекреченные документы содержат конкретные факты, которые свидетельствуют о том, насколько цинично, потребительски и жестоко относились оккупанты к самым незащищенным категориям населения на занятой ими территории.

По словам Бориса Ковалева, подобного рода работа с подростками в годы Второй мировой войны проводилась только на территории СССР. И тому было несколько причин.

Во-первых, в Европе немцы развернуть такого рода деятельность даже при желании не успели бы. Там сработала тактика блиц-крига: Дания пала за три дня, Польшу разгромили за 36 дней. Дольше всех сопротивлялась Франция – около шести недель. Во-вторых, сыграла свою роль расовая политика Третьего рейха, по которой граждане Советского Союза считались «недочеловеками».

Пропуск за линию фронта

Дороги первых месяцев войны – это колонны беженцев, которые постоянно утюжила немецкая авиация. Взрослые гибли, дети оставались беспризорными сиротами. И нацисты этим цинично пользовались.

В колонны беженцев внедрялись заранее подготовленные шпионы, а для прикрытия, чтобы облегчить переход линии фронта, им «выдавались»… малолетние сироты.

«Думаю, не нужно объяснять, что между просто женщиной и женщиной с маленьким ребенком на руках была большая разница для проверяющих. Вторая вызывает гораздо больше сочувствия, желания помочь. Тем более если у нее на руках ребенок-инвалид, – рассказывает профессор Ковалев. – Когда в июле 1941 года под Псковом были захвачены детские дома, в том числе с больными детьми, некоторых совсем маленьких выдавали немецким агентам в качестве «реквизита». Он должен был стать дополнительным плюсом при прохождении проверки. Такого ребенка агент, после того как проник в Ленинград, мог просто выкинуть».

В деле № 100 Псковского архива управления ФСБ собраны наиболее страшные факты обращения нацистов с детьми. В том числе там есть информация, как гитлеровцы, захватив под Псковом детский дом с детьми с умственными отклонениями, использовали их в качестве «вездеходов».

Агенты абвера изображали из себя родственников, которые ведут детей к родителям. Кроме того, в этом деле указано, как шпионы оставляли детей возле важных объектов, вручали им ракетницы и говорили: «Вот прилетят самолеты, там будет ваша мама, вы ей ракетой посигнальте».

«Насколько это соответствует действительности – сказать трудно, – отмечает Борис Ковалев. – По крайней мере, еще летом 1943 года на одном из совещаний Петр Кубаткин говорил, что история с сигнальщиками обросла огромным количеством легенд и домыслов. Но думаю, дыма без огня не бывает».

За бочку варенья

Знакомясь с рассекреченными документами, обращаешь внимание на то, что большинство из завербованных нацистами детей – выходцы из сельской местности. Почему так? Однозначно ответить на этот вопрос трудно.

«На тот момент советской власти исполнилось немногим больше двадцати лет, – говорит Борис Ковалев. – В сельской местности еще не забыли раскулачивания. Агитация не успела пустить глубокие корни. Кроме того, сельский ребенок лучше знает местность, в случае проверки может оправдаться тем, что собирал грибы и заблудился или что «коровушка убежала – искал». Да и вербовать сельского ребенка легче. Одного можно накормить, и он будет готов на все, другого – подкупить обещанием устроить потом красивую жизнь. Наконец, можно запугать – пригрозить сжечь дом, расстрелять родных».

По данным НКВД, детей вербовали много. Но, надо отдать должное, большинство из них вскоре после перехода линии фронта приходили с повинной. Однако были и те, кто, как Мальчиш-Плохиш, «бочку варенья и корзину печенья» отрабатывали по полной.

Детей учили выполнять достаточно широкий круг задач. Их заставляли по специальным таблицам заучивать силуэты советских танков, самолетов, артиллерийских орудий, чтобы иметь возможность сосчитать и потом доложить вербовщикам.

Для проведения диверсий выдавали мины, замаскированные под кусок угля. Их нужно было подкинуть в кучу топлива на железнодорожной станции, чтобы потом, попав где-то на маршруте в топку паровоза, они взорвались, вызвав аварию. Выдавали яд, который нужно было, втеревшись в доверие к повару, подсыпать в котел полевой кухни. Даже учили стрелять и кидать гранаты.

«Но все это были хоть и неприятные, но комариные укусы, – добавляет историк. – Мне кажется, что, засылая в наш тыл детей, абвер рассчитывал на распыление сил НКВД. Что позволило бы проникнуть за линию фронта взрослым, гораздо лучше подготовленным и более «дорогим» шпионам и диверсантам».

Особый полигон

Судя по количеству документов о задержании малолетних шпионов, сотрудники НКВД достаточно быстро перестроились и научились бороться с таким непривычным явлением.

«В архивах сохранились методички, в которых авторы призывают бойцов и командиров, партизан обращать особое внимание на тех, кто вызывает чувство жалости, – отмечает профессор Ковалев. – На женщин, детей, даже евреев, якобы бежавших из гетто. Их немцы тоже использовали для своих целей, взяв в заложники родственников. Но одно дело бумага, и другое – когда ты видишь перед собой рыдающего, испуганного, истощенного ребенка. Тут чувства порой оказывались сильнее разума».

Изучая документы, понимаешь, что Ленинградский и Волховский фронты, в связи со спецификой ведения здесь боевых действий и малой подвижностью передовой, стали для немцев своего рода полигоном для отработки способов ведения разведывательно-диверсионной работы с помощью детей и подростков.

Эти методики, говоря современным языком, впоследствии тиражировались на другие участки фронта. В том числе немцы активно задействовали детей для борьбы с партизанами в Белоруссии.

Нужно признать, что и сегодня наша страна сталкивается с проблемой детского и подросткового терроризма. Киевский режим активно вербует их через Интернет.

«Они унаследовали способы предшественников, разработанные еще Геббельсом на основе теории расового превосходства. Да и методы – посулы, угрозы, обман – остались, по сути, прежними. И нам предстоит серьезно работать, чтобы сломать эту машину», – считает Борис Ковалев.