Эдвард Радзинский – абсолютный и тотальный классик советского театра. Его пьесы до сих пор живы, до сих пор в репертуарах, потому что в условиях политизированного руководства он умудрялся рассказывать о простых человеческих чувствах. Об эмоциях, которые люди испытывают, о житейских ситуациях. И про любовь, и про разлуку. Он тогда был не чужд истории, и пьесы на историческом материале у него были и в начале карьеры. Но это был скорее уход в сторону. Его настоящее призвание – драматург, а не историк.

Золотые годы его творчества – 60-е и 70-е, когда пьеса «104 страницы про любовь» пожаром прошла по всей стране. Володин, Радзинский, Розов воссоздали тогда на сцене атмосферу жизни советского человека, который не за премию боролся, а за свои чувства. Не буду говорить, что это был глоток свободы, – скорее глоток жизни. Его женой одно время была Татьяна Васильевна Доронина. Она его вдохновила, и пьесу свою он, конечно, писал с явным расчетом на неё. Точно так же, как Чехов писал для Ольги Леонардовны Книппер-Чеховой.

Потом пришло телевидение, и Эдвард Радзинский нашел свою нишу: он сам словно писал пьесы про Наполеона, про Сталина – и сам же читал их нам с экрана. Это тоже был театр – театр одного драматурга.

И когда пришло время его исторических передач, с которыми он выступал на телевидении, этот талант драматурга сразу чувствовался, потому что возникал странный эффект: слушая передачу об исторических деятелях, зритель постоянно представлял, как это всё происходит. Как будто Радзинский сам присутствовал при дворе всех императоров: и римских, и французских, и российских. Тут ему можно доверять, но всё же делать поправку на то, что он, как творец, всегда немножко домысливает. Эмоционально припускает фантазию. И я советую всем зрителям почитать перед просмотром его передачи учебник истории.

И я знаю его поклонников, которые любят его именно за такой разгул фантазии: главное, что это помогло популяризировать историю. Отчасти Радзинский стал родоначальником жанра: не просто исторический рассказ, но очень эмоциональный, с мелодекламацией. Весь его облик, шарм, обаяние добавляет ему популярности.