- Игорь Николаевич, что подразумевается под понятием «безопасность пациента»? Разве медучреждение – опасное место?

- В жизни есть множество ситуаций, которые могут нам навредить. В стационаре, с одной стороны, эти риски возрастают, потому что человек там изначально более беззащитен, напряжен, взволнован. С другой стороны, задача медучреждения – минимизировать эти риски.

- Какие проблемы, не считая сугубо медицинских осложнений, могут ожидать пациента?

- Теоретически проблемы могут возникнуть на каждом этапе начиная с момента поступления. Пациентов могут банально перепутать при поступлении, особенно если идет большой поток и человек без сознания.

Поэтому сегодня во всех стационарах, которые работают по системе менеджмента качества, в первую очередь идентифицируют пациента по паспортным данным, надевают на руку браслет. Идентификация пациента – это один из базовых принципов безопасности.

- Какие еще базовые принципы должны соблюдаться?

- Для меня как для хирурга проблема хирургической безопасности – самая животрепещущая. Есть так называемый чек-лист Всемирной организации здравоохранения, который включает несколько блоков. Каждое учреждение, которое заинтересовано в безопасности своих пациентов, адаптирует его под свои требования с учетом актуальности.

Работая заведующим отделением в клинике, я однажды столкнулся с ситуацией, которая побудила меня заняться хирургической безопасностью.

Врач пришел в операционную и понял, что подали не того пациента. Его уже готовились интубировать, но, к счастью, вовремя заметили. Вроде все было сделано правильно: анестезистка спросила фамилию пациента, и анестезиолог тоже, и медсестра в отделении. Начали разбираться. Оказывается, два пациента в палате поспорили, кто первый попадет в операционную. Перед операцией медсестра зашла в палату, спросила фамилию. Первый отозвался: «Это я!» А второй не услышал. И вот на всех этапах первый подтверждал ложную информацию. Здесь страшная трагедия не произошла, но могла бы. А представьте, если операция органоуносящая?

Эта история случилась лет десять назад. И вот тогда я ввел свой первый чек-лист идентификации пациента еще в палате. Мы написали приказ, чтобы сестра не просто проверяла фамилию, имя, отчество, а чтобы пациент сам называл их, а также дату своего рождения. И она, сверив эти данные, вместе с историей болезни везла пациента на операцию. Сейчас есть браслеты, а тогда сверяли именно так.

- А как избежать случаев, когда в теле пациента забывают инструменты?

- Мы записываем все. Завели в пациента иголку – я говорю: «Игла в человеке». Сестра-координатор пишет в компьютере: «Игла один». Завели салфетку в человека. Я говорю: «Салфетка в человеке». Она пишет. Потом я убираю: «Салфетка – минус». Она записывает и это. Мы друг друга контролируем.

Во время и после операции необходимо проверять оборудование. Есть резервы, но есть и эксклюзивные операционные инструменты. В моей практике имеется инструмент, который не даст мне закончить операцию, если повредится. Такую проверку выполняет операционная медсестра, но и врач тоже должен контролировать количество салфеток, игл, других инструментов до и после операции.

- А истории с перепутанными удаленными органами – это не байки?

- Не скажу, что это частая история. В медицине контроль становится все более алгоритмизированным. Чтобы минимизировать риски, мы делаем маркировку прямо на пациенте. С вечера врач приходит к пациенту, обсуждает этапы операции. Говорит: «Мы вам планируем резекцию левой почки». И рисует фломастером слева, если это парные органы. Если не парные, могут не нарисовать. Но я требую, чтобы и их рисовали.

- Удаление здорового органа, отказ оборудования во время операции или забытый предмет в теле пациента – это исключительные случаи?

- Да, исключительные. Никто не хочет таких осложнений: ни врач, ни пациент, ни администрация больницы. Да, врачи, медперсонал тоже люди, но цена их ошибок слишком велика.

- Получается, что у вас, как и на дороге, правила написаны кровью…

- Почему стало безопасно летать на самолете? Потому что есть четкий алгоритм. Слышали про модель швейцарского сыра, разработанную британским психологом Джеймсом Ризоном? Ломтики сыра сложены друг на друга. В каждом – дырочки, которые вроде бы не влияют на другие ломтики. Но если дырочки всех ломтиков где‑то в одном месте совпадут, образуется траектория катастрофы. Эта теория показала, что надежность не может зависеть только от одного ломтика без дырки, только от одного барьера. Для безопасности нужна система, создание множества «ломтиков» – слоев защиты, чтобы даже при сбое в одном из них опасность была предотвращена другими. В нашем случае это система стандартов. При осложнении мы должны дойти до его первопричины и потом выстроить корректирующие мероприятия, которые впредь позволят избежать такой проблемы.

- Какие нормативные акты в отношении безопасности пациента действуют сейчас?

- В России основы безопасности заложены в Федеральном законе № 323‑ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ». Это означает создание безопасной инфраструктуры в медучреждениях, контроль за соблюдением стандартов помощи. За тем, как соблюдаются эти правила, следит Росздравнадзор, прокуратура, страховые медицинские организации. Есть клинические рекомендации по лечению заболеваний. Понятие безопасности пациентов оформляется также протоколами, правилами больницы. Это необходимые требования. Но есть еще правила, которые клиника исполняет добровольно, заботясь о своей репутации.

- Вы говорите о менеджменте качества?

- Да, у нас есть рекомендации Росздравнадзора относительно менеджмента качества оказания медицинской помощи, они носят рекомендательный характер. Без сертификата Росздравнадзора на вид деятельности медицинское учреждение работать не может. Аккредитация учреждений по системе менеджмента качества Росздравнадзора добровольна. Сейчас все больше медорганизаций стремятся ее получить. И эти учреждения – наиболее безопасные.

Многое уже сделано, но этот путь бесконечный. Постоянно появляются новые моменты, которые можно и нужно профилактировать. Мы в клинике все время улучшаем чек-листы.

- На что ориентироваться пациенту при выборе: на медучреждения или на врача?

- На конкретного врача. Сейчас технология отзывов помогает получить общее представление о клинике и о конкретном враче. Мне кажется, пациент должен выбирать сердцем, где ему лечиться. Потому что от этого многое зависит.

Настрой пациента очень важен. Все начинается с доверия. Если нет доверия, если есть сомнения, значит, надо найти другого врача. Потому что иначе ты не получишь результата лечения. Если присутствует хоть какое‑то сомнение, нужно снова сходить на консультацию, потом еще на одну.

- А есть вообще врачи, которые не ошибаются?

- Нет, конечно. Но нужно понимать: ни один врач не хочет сделать пациенту плохо. К сожалению, ошибки могут быть. И наша задача постоянно стараться их минимизировать.

- В плане безопасности хирургических вмешательств есть стандарты?

- Есть основные понятия, как надо оперировать. Но все остальное – это реальное искусство. Каждый врач старается, никто не хочет навредить.

При этом в определенный момент нужны именно жесткие стандарты проведения операции. Профессор Виктор Кащенко первым пошел на то, чтобы стандартизировать холецистэктомию и создать чек-лист безопасной операции, чтобы минимизировать риск осложнений. Мне видится, что сейчас вопросы хирургической безопасности надо решать большинством хирургических ассоциаций, эту задачу невозможно решить инициативой одного хирурга. Роль профессиональных сообществ, на мой взгляд, – собраться и сделать определенный стандарт выполнения операции, от которого мы не будем отходить.

Мы должны постоянно совершенствоваться, и этот путь не имеет финала. Вечный путь самурая.