На полигоне Ленинградского военного округа гвардейцы-десантники оттачивают слаженность штурмовых групп, учатся противостоять дронам и действовать в сложнейших ситуациях.

Трава на крутом полигонном скате выбита начисто: земля вспорота свинцом, усыпана стреляными гильзами и прибита едким дымом имитационных средств. Четвёрка десантников идёт перекатами к рубежу. Пока первая пара держит сектор, хладнокровно отсекая короткие очереди по мишеням, вторая пара на рывке преодолевает «открытку».

Сверху с пронзительным электрическим визгом срывается ударный FPV-дрон. Секундная вскидка оружия, плотный сосредоточенный огонь прямо по пластиковому силуэту — и военнослужащие уходят под бревенчатый накат перекрытой щели.

За учебным боем инструктор по боевой подготовке с позывным «Большой» следит неотрывно и цепко. Перед маскировочной сетью он кажется естественной частью полевого укрытия. Лицо закрыто балаклавой, козырёк кепки надвинут низко, и потому главным остаётся не мимика, а монолитная собранность фигуры: прямая спина, неподвижные широкие плечи, спокойная готовность человека, для которого тяжёлая экипировка давно стала привычной частью жизни.

— Время отдельных нормативов ушло, натаскивать по элементам бессмысленно, — глухо роняет «Большой». — Мы связали тактику, тактическую медицину, стрельбу и инженерную подготовку в один непрерывный узел. Главное, что мы создаём бойцу, — это постоянный стресс. Человек обязан работать среди глухих разрывов, копоти и криков на автомате. Не дёргаться на посторонний грохот, контролировать товарища слева и справа, намертво удерживая в голове боевую задачу.

В современном общевойсковом бое один солдат обречён, подчёркивает инструктор. Фундамент тактики — боевая двойка, в которой первый и второй номера чувствуют напарника без лишних команд, по одному положению оружия. Только добившись идеальной синхронности в паре, стрелков объединяют в группу из четырёх человек.

Под глухой рокот очередей с соседней учебной точки к исходному рубежу выходит стрелок с позывным «Ламал». Десантник уже отвоевал пять месяцев за «ленточкой», однако здесь идёт очередная жёсткая шлифовка боевых навыков. Звучит команда «Отбой», и боец наконец может перевести дух.

— Контракт подписал осознанно: дома понял, что отсиживаться нельзя, — объясняет «Ламал», поправляя разгрузочный жилет. — Инструкторы здесь с богатейшей боевой практикой, требуют по максимуму. Учат читать карту, грамотно вести связь, а огонь по дронам вбивают в подкорку. Только что на себе прочувствовали: преодолевали открытый коридор под прицелом FPV-дронов.

«Ламал» ловко перехватывает автомат за цевьё и привычно проверяет клапаны подсумков.

— На чистом поле пехотинец виден отовсюду, укрыться негде, — объясняет стрелок. — Самое страшное тут — сбиться от страха в кучу, подставив всех под один сброс. Задача одна: моментально рассеяться веером, вжаться в любую рытвину, выставить ствол и встретить «птицу» плотным огнём.

Сразу за открытым полем штурмовиков встречает искусственная полоса препятствий. Впереди чернеет бетонный оголовок — узкая водопропускная труба, имитирующая пробитый подвал дома или полузасыпанный ход сообщения. Пехотинцы называют её между собой «мини-трубой». Протиснуться сквозь неё в полной экипировке — испытание на износ даже для тренированного военнослужащего.

Стоит бойцам выбраться из полумрака укрытия на свет, как вводные вновь сыплются одна за другой. Над сектором взмывают красные шары-мишени, имитирующие зависшие дроны со сбросами, а следом операторы выводят скоростные ударные дроны.

— Статичный висящий коптер снять относительно просто, а вот поймать на мушку скоростной «камикадзе» — настоящее дело, — комментирует инструктор «Большой». — Учим ребят парировать как внезапные сбросы мин, так и прямые атаки на встречных курсах. Ствол вскидывается мгновенно, палец сам жмёт спуск. В окопе думать будет некогда.

Чуть в стороне от стрельбища, среди редкого кустарника, развёрнуто учебное место снайперов. Занятия здесь ведёт замкомвзвода с позывным «Саян» — воин опытный, заставший смену всей тактической картины с первых месяцев военной кампании.

— В самом начале небо ещё прощало ошибки, а сейчас за каждым кустом круглосуточно висит оптика, — глуховато говорит «Саян». — Маскировка стала главным законом выживания на передовой. Позицию нужно оборудовать так филигранно, чтобы рельеф сверху не изменился.

Десантник раскрывает полотно термонакидки, маскирующей силуэт бойца в тепловизоре.

— Сенсоры противника обновляются постоянно, оптика становится злее, — замечает офицер. — То, что укрывало нас два года назад, сегодня уже светится на экранах. Мы прямо здесь тестируем экспериментальные ткани, держим прямую связь с разработчиками. И главное правило не меняется: окапываться и обустраивать лёжки можно только в туман, дождь.

Снайперские и штурмовые группы всегда оборудуют минимум три рубежа: основной, запасной и обманный для отвлечения внимания. Если позицию вскроют в первые же сутки, туда неизбежно прилетит снаряд или дрон.

— Засады длятся по две недели, — подытоживает «Саян». — Если небо кишит вражескими «глазами», группа лежит не шелохнувшись, вылазки сокращаются до минимума. Зато при правильном расчёте за двухнедельную смену четвёрка отрабатывает до девяти результативных огневых задач без единой потери.

Финальным аккордом полигонного дня становится тропа психологической устойчивости. Здесь не жалеют пиротехники: взрывпакеты рвут грунт в двух метрах от бойцов, швыряя в лица комья мокрой земли, едкий дым щиплет глаза, а инструкторы сквозь канонаду непрерывно кричат новые вводные о тяжёлых раненых и внезапном прорыве противника во фланг.

Десантники идут вперёд на пределе сил, стиснув зубы от усталости. Пальцы в изодранных перчатках безошибочно меняют пустые магазины на ощупь. Напряжение здесь сгорает в постоянном повторении: когда руки помнят алгоритм на уровне мышечной памяти, нервозность уступает место подготовке.

— Гвардейский статус даётся не за красивые шевроны, — подводит итог инструктор «Большой», глядя на выходящую из дымовой завесы уставшую четвёрку. — Наш полк держит марку. Мужики пашут на износ, потому что на передке пересдачи не бывает.

Десантники падают на бруствер для пятиминутного разбора ошибок. С глухим стуком открываются фляги, солдаты жадно глотают воду, смывая копоть с губ, и аккуратно протирают прицельные приспособления мягкой ветошью. Впереди короткий отдых и новые вводные рубежи, за которыми начнутся боевые задачи на ЛБС.

Напомним, стать военнослужащим и защищать Родину может каждый совершеннолетний. Служба по контракту предполагает высокое денежное довольствие, льготы и социальные гарантии. Восстановить воинское звание при поступлении на службу в Вооружённые силы РФ могут граждане Белоруссии, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Молдавии и Южной Осетии. Предельный возраст для заключения контракта — 65 лет.