За годы работы его коллектив отмечен грамотой президента РФ, благодарственными письмами губернатора Санкт-Петербурга, Законодательного собрания и Общественной палаты города. В честь празднования юбилея на 10 сентября запланирован торжественный гала-концерт «Его величество – Театр глухих», который состоится в КДЦ «Московский». Незадолго до мероприятия директор Санкт-Петербургского театра глухих Владимир Бочаров поделился с «Петербургским дневником» своим мнением о том, какую миссию выполняет театр и почему его постановки понятны даже без слов и не только

– Владимир Валентинович, как и когда появилась идея создания театра?

– История петербургского театра глухих делится на два ключевых периода: зарождение в 1920-х годах и возрождение в 2016 году. Первый этап начался с естественного стремления глухих людей к творческому самовыражению. Так, в 1920 году в Петрограде открылся первый драматический кружок, а уже в 1922-м под руководством Михаила Тагер-Карьелли был создан Петроградский государственный театр глухонемых «Пантомима». Сценической площадкой коллектива стал Дом просвещения глухонемых в историческом особняке великого князя Михаила Романова. Труппа с успехом ставила классические произведения, но в 1937 году её деятельность трагически оборвалась: после репрессий против руководителя театр прекратил существование.

Современная глава жизни театра началась спустя 94 года, когда в 2016 году я взял на себя задачу возродить эту уникальную традицию. Так, 26 августа был официально учреждён Санкт-Петербургский театр глухих. Сегодня наша миссия заключается не только в том, чтобы сделать искусство доступным для людей с нарушениями слуха, но и в том, чтобы раскрыть выразительную мощь жестового языка как самостоятельного художественного инструмента. Сегодня в репертуаре театра представлены художественное слово, жестовая песня, пантомима, хореография и буффонада, которые находят отклик у самой широкой аудитории.

– Есть ли в современных спектаклях отсылки к традициям театра «Пантомима»?

– Для Санкт-Петербургского театра глухих связь с легендарным театром глухонемых «Пантомима» не просто историческая память, а фундамент профессионального признания. Возглавляя труппу, я убеждён: сегодняшний коллектив – прямой продолжатель дела Михаила Тагер-Карьелли. Эту связь коллектив осознает на глубоком уровне, добиваясь восстановления государственного статуса, утраченного после трагических репрессий 1937 года и разгрома «дела глухонемых». Одноимённый спектакль «Дело глухонемых» напрямую отсылает к трагедии 1937 года.

Кроме того, Театр глухих бережно сохраняет ключевые принципы Тагер-Карьелли. Первый – визуальная доминанта (смыслы раскрываются через ритм жеста и пластику, полностью обходясь без звучащей речи), второй – жанры (сохраняются традиции пантомимы и буффонады), третий – адаптация классики (произведения Гоголя, Пушкина и Булгакова переосмысляются через грамматику жестового языка, где словесные каламбуры элегантно заменяются визуальными гэгами), четвёртый – техника (неукоснительно соблюдается «правило видимости» – свет и пространство выстраиваются так, чтобы лица и руки актеров оставались предельно выразительными).

– Как строится творческий процесс в театре: как вы работаете с текстом пьесы, если основной язык – русский жестовый?

– Русский жестовый язык в театре глухих и слабослышащих артистов – это не просто средство перевода, а самостоятельное художественное измерение. Пьесы здесь не переносят на сцену дословно, а воссоздают по законам жестового языка, чья грамматика и образная система задают особые режиссерские правила. Во-первых, реплики преобразуются в ёмкие визуальные образы, диалоги вплетаются в пластику, а словесные нюансы – каламбуры и подтексты передаются через мизансцены, свет и игру актеров. Во-вторых, на первый план выходит абсолютная «читаемость» жеста. Пространство сцены делают панорамным для идеального обзора рук и лиц, а ритм постановки выстраивают по принципу киномонтажа. В-третьих, музыкальное сопровождение обретает визуальное воплощение, где ритм рождается из вибраций и синхронных движений. Жестовая песня объединяет танец и жест, а голосовые интонации заменяются выразительной пластикой. В-четвертых, закадровый голос служит мостом для слышащих зрителей, помогая воспринимать мир жестов без ущерба для художественной силы спектакля. В результате драматическое произведение становится лишь отправной точкой для создания уникального пластического действа, в котором звуковое пространство полностью преобразуется в визуальное.

– У вас, как у режиссёра и руководителя театра, также есть ограничения по слуху. Как личный опыт влияет на ваш подход к формированию принципов работы с труппой?

– Коммуникация с труппой на русском жестовом языке без переводчиков исключает искажения, экономит творческую энергию и позволяет передавать тончайшие нюансы. Кроме того, это способствует глубокому пониманию потребностей аудитории и артистов из личного опыта, а не из отчетов. Это помогает чувствовать актуальные темы, избегать клише и учитывать специфику восприятия – от освещения до ритмики жеста. Более того, будучи единственным глухим основателем театра в Петербурге и России, я стремлюсь восстановить историческую справедливость и создать государственные театры глухих в крупных городах страны. Главный стимул для меня – момент «прорыва», когда слышащий зритель впервые осознает глубину и самодостаточность жестового языка, и два мира объединяются на сцене.

– Расскажите о специфике подбора репертуара.

– Главный принцип формирования репертуара – визуализация смысла. Мы отбираем произведения, где сюжет раскрывается через жест, мимику и пластику, а не через игру слов. Театр глухих не просто переводит тексты, а пересоздаёт их: интонации заменяются взглядом, а словесные приёмы – визуальными образами.

На сегодняшний день наш репертуар можно разделить на три направления: детские сказки («Морозко», «Буратино», «Щелкунчик», «Двенадцать месяцев» и другие), драматическая классика («Роковая дама», «Гость Х», «Анна Каренина», «Ателье») и эксперимент (мюзикл «Время», жестовая песня и буффонада). Помимо этого,  наш театр создаёт собственные пьесы: от лирических комедий до глубоких исторических драм («Дело глухонемых» о репрессиях 1937 года, «Возвращайтесь домой» о СВО).

Идеи новых постановок рождаются в творческих студиях Театра глухих и в ходе творческого поиска. Главный критерий строг: если сила произведения держится исключительно на звуковых нюансах и теряется без голоса, материал отклоняется. Театр глухих постоянно расширяет жанровую палитру, доказывая, что жестовый язык – это самостоятельный и выразительный инструмент для воплощения любых замыслов, от сказки до мюзикла. В целом репертуар Театра глухих насчитывает 22 спектакля и ряд концертных программ.

– Как строится репетиционный процесс в театре?

– В отличие от традиционного театра, репетиции здесь начинаются не с чтения за столом, а с перевода пьесы на жестовый язык. Это тонкий творческий процесс: режиссёр и постановщик жестов адаптируют текст так, чтобы сохранить глубокий смысл, избегая буквального копирования слов. Актёры погружаются в материал пошагово: сначала переписывают текст, оставляя поля для будущих пометок. Далее детально разбирают лексику и сверхзадачу произведения. После этого создают уникальную «партитуру» – фиксируют жесты, мимику и траектории движений, понятные им интуитивно. При этом жест и сценический образ рождаются одновременно, взаимно дополняя друг друга.

После предварительного этапа труппа выходит на площадку и начинает работу в декорациях. Жестовый текст представляет собой живую, гибкую структуру: он шлифуется на протяжении всех репетиций и продолжает развиваться даже после премьеры.

Особую роль играют слышащие актёры-дикторы: они подключаются к процессу с первых дней, чтобы их голос органично сливался с визуальным ритмом постановки, гармонично дополняя действие.

– Какие приёмы помогают точно передать режиссёрские задачи и нюансы интонации?

– Вместо голоса в дело вступают взгляд, паузы, динамика движений и выразительная мимика, которая заменяет привычную грамматику. Световые и пространственные контрасты задают спектаклю внутренний ритм, а вибрации и визуальные сигналы служат ориентиром вместо метронома. Важно понимать, что постановщик жестов – полноценный соавтор спектакля. Он отвечает за чистоту жеста, точность передачи подтекста и высокую художественную выразительность.

– Как устроена работа с молодыми артистами: есть ли система обучения, стажировки или сотрудничество с профильными учебными заведениями?

– Театр глухих сформировал полноценную многоуровневую образовательную экосистему: от подготовки детей до стратегического партнёрства с ведущими вузами. Этому способствует действующая при театре школа искусств «Планета Kids», обучающихся актёрскому мастерству, пластике и жестовому языку детей и молодёжь в возрасте от 6 до 18 лет. Также в этом вопросе помогают организованные при театре пять профессиональных коллективов: «Се-ля-ви» (пантомима и буффонада), «Созвездие» (жестовая песня), «Сияние» (хореография);«Арт-Неваградъ» (изобразительное и декоративно-прикладное искусство), «Петербургское серебро» (творческая самодеятельность старшего поколения). Кроме того, мы сотрудничаем с Российским государственным педагогическим университетом имени Герцена (студенты-сурдопедагоги проходят практику в рамках совместных проектов). Также Театр глухих выступает площадкой для профессиональной реализации выпускников единственного в России профильного учебного заведения для людей с нарушениями слуха. Ещё одна наша инициатива – создание компетенции «Жестовое искусство» на региональном и национальном чемпионатах «Абилимпикс». Кроме того, наши артисты проводят выездные мастер-классы по всей России, транслируя уникальные методики актёрского мастерства и жестового искусства. Де-факто театр является уникальной практической кузницей кадров, готовящей профессиональных актёров и режиссёров.

– Доступны ли спектакли театра для слышащих зрителей?

– Спектакли доступны и слышащим – это не камерный «театр только для глухих», а инклюзивная площадка, которая органично объединяет две аудитории. Замечу, что с каждым годом в зале растет число неслышащих зрителей, которые при этом не владеют русским жестовым языком.

– Как театр взаимодействует с сообществом глухих и слабослышащих – это прежде всего культурная площадка или ещё и пространство поддержки и социализации?

– В нашем театре жестовое искусство соединяется с важной социальной миссией. Жестовый язык у нас выступает не просто средством коммуникации, а основой для творчества и полноценной жизни. Для неслышащих петербуржцев это центр притяжения и социализации, объединяющий людей разного возраста, от 6 до 65 лет. Здесь дети и взрослые общаются на родном языке, преодолевая барьеры, с которыми ежедневно сталкиваются в привычном мире. Яркий пример – проект «Мы вас слышим», который принёс сурдоперевод в родильные дома. Актриса-диктор Театра глухих сопровождает роды, обучает медицинский персонал жестовому языку и помогает глухим мамам чувствовать себя уверенно и безопасно.

Таким образом, деятельность нашего театра доказывает: настоящая инклюзия – это не формальная помощь, а создание среды, где каждый будет услышан, даже если говорит без слов.