Первый камень в основание Казанского собора был заложен 8 сентября 1801 года, 225 лет назад. Не последнюю роль в архитектурном ансамбле, созданном знаменитым русским зодчим Андреем Воронихиным, играет уникальная решетка вокруг собора – одна из выдающихся оград русского классицизма. Интересна также история реставрации решетки, которая состоялась полвека назад, в 1975–1978 годах.

Полукруглая площадь к западу от собора, на которой расположена воронихинская решетка, была образована за счет части территории Воспитательного дома, а ограда была призвана изолировать площадь от его участка. Согласно замыслу зодчего, она служила связующим звеном между ветвями колоннад: северной (осуществленной) и южной, которая осталась только на бумаге. Длина сооружения 153 метра. Фланкируют его два массивных гранитных пилона-пьедестала, на которых предполагалось установить статуи первоверховных апостолов Петра и Павла, небесных покровителей «царствующего града». На высоком гранитном цоколе установлены 14 мощных гранитных столбов, а между ними – 15 чугунных звеньев с рельефным орнаментом.

Принципиально важно, что решетка проектировалась Воронихиным как ограда церковной площади и, соответственно, часть соборного ансамбля: отсюда и христианская символика. Столбы олицетворяют собой мощный столп христианской веры, в центре чугунных виньеток помещено сияние – символ Божественной славы. На фризах можно разглядеть виноградную лозу – символ Христа и учеников.

Разрушение решетки началось в январе-феврале 1973 года, когда стал на капремонт дом 3 по улице Плеханова (ныне Казанской), были закрыты его ворота, а вход на территорию Педагогического института имени Герцена перенесен на набережную Мойки. Однако студенты предпочитали проходить на территорию по привычке – со стороны улицы Плеханова, пробираясь в институт через пролом в 14-м звене той самой воронихинской решетки. Для этого они использовали изготовленную неизвестным умельцем приставную деревянную лестницу. Ленинградский инженер-химик Павел Лаздин сфотографировал пролом и отправил письма с описанием сложившейся ситуации в газету «Ленинградская правда» и проректору Педагогического института. У пролома появилась табличка-щит со следующим текстом: «Остановись, прохожий! Обойди. Это решетка Казанского собора – памятника архитектуры – гордость Ленинграда. Не уподобляйтесь свинье, которая лазает где попало. Войди и выйди в наш институт через парадный вход». Но это, как показывают другие снимки, несознательных граждан не остановило.

Павел Лаздин продолжал переписку: с проректором, с Обществом по охране памятников, с Куйбышевским райсоветом. И только в июле его обращения возымели действие – Ленгорсовет постановил реставрировать ограду и заодно восстановить фонтан Тома де Томона в Воронихинском сквере

При обследовании выяснилось, что, помимо разрушения 14-го звена, подверглись коррозии штанги, были утрачены фрагменты орнамента и профилированные обручи по периметру круглых медальонов с сиянием. Из 20 тысяч деталей сохранились лишь 1300 деталей – и еще 700 можно было отремонтировать. Остальное предстояло отлить заново. Автором проекта реставрации стал архитектор Лев Сизиков, реставрацией и воссозданием звеньев решетки занимался коллектив НПО «Буммаш» (бывший чугунолитейный и механический завод Сан-Галли). Коллектив состоял из 25 молодых рабочих, которые «подбирались с таким расчетом, чтобы человек был мастером на все руки, изобретателем, да еще и с художественным уклоном». С ними сотрудничали литейщики трамвайного парка имени Калинина, а с гипсовыми моделями помогали работники Комбината декоративно-прикладного искусства и скульптуры Художественного фонда.

Только к ноябрю 1975 года был завершен демонтаж секций ограды: решетка разбиралась на мельчайшие детали, а система ее креплений оказалась очень хитрой. Каждая деталь затем поступала в кузнечный цех, где обрабатывалась до появления чистого чугуна, в мастерской проходила шпаклевку, покрывалась суриком и натиралась графитом. Была выработана новая методика литья из чугуна. Обычная технология с применением гипсовых форм не годилась: чугунные детали давали различную усадку, и крепить их потом было невозможно. Для каждой детали отливалась только одна форма. Работа велась почти исключительно вручную.

По словам доцента кафедры истории архитектуры и сохранения архитектурного наследия Санкт-Петербургской академии художеств имени Ильи Репина, ученого секретаря Санкт-Петербургской Епархиальной комиссии по архитектурно-художественным вопросам Алексея Белоножкина, при сборке звеньев использовалась технология начала XIX века – без всякой сварки. Зато реставраторы освоили, по сути, новую специальность и сразу после этого заказа получили другой – на реставрацию решётки у Артиллерийского музея.

В комиссию по государственной приемке реставрационных работ вошла искусствовед Анна Воронихина, известная не только как представитель рода Воронихиных, но и как научный сотрудник отдела западноевропейского искусства Государственного Эрмитажа. И все подробности о предыстории, ходе и результатах реставрации мы знаем благодаря ее личному архиву.

Первое отремонтированное звено установили в 1976 году. Но только в конце 1978-го официальная комиссия приняла работу целиком. Анна Воронихина не жалела добрых – и, прямо скажем, заслуженных – слов в адрес реставраторов. Литейщики тоже не остались в долгу и подарили искусствоведу четыре фрагмента решетки: три старых и один новый (с изображением виноградной грозди и трилистника). Спустя 9 лет этот фрагмент использовали для декора ее надгробного памятника.

В том же месяце на почте появились в продаже конверты с рисунком воронихинской ограды работы художника Калашникова. Их напечатала Пермская фабрика Гознака.

Остается добавить, что собор в то время функционировал не по своему «прямому назначению»: в нем размещался Музей истории религии.