Лесной массив глушит звуки, пропуская сквозь листву мягкий рассеянный свет. Сзади темнеют стволы деревьев, под ногами шуршит сухой валежник, создавая иллюзию спокойного сентябрьского полудня. На этом мирном зелёном фоне фигура командира штурмовой роты выглядит предельно собранной. Камуфлированная полевая форма в зелёно-коричневых тонах, бронежилет с подсумками под магазины, шлем с лоскутами ткани и пучками искусственной травы делают его силуэт неотделимым от окружающей чащи.

Под подбородком плотно затянут ремень, из-под расстёгнутого ворота виден тёмный узор татуировки на шее. Офицер держит автомат на широком ремне, слегка опустив ствол вниз. На груди тихо колышется пушистая ветрозащита микрофона полевой записи. Взгляд командира направлен в сторону – он не смотрит в объектив камеры, словно непрерывно сверяет слова с невидимой картой сектора ответственности.

На вид ему около тридцати: широкие скулы, короткая щетина, обветренные щеки. Позывной «Шальной» кажется парадоксальным: в движениях офицера нет суеты, в голосе – ни единой резкой ноты. Спокойствие и взрослая усталость делают его старше паспортных лет. Это сдержанность командира, привыкшего отвечать за чужие жизни на самом переднем крае.

– С октября 2022 года здесь, – рассказывает офицер. – Пришёл по частичной мобилизации. Потом подписал контракт, получил звание. Так и идём дальше.

За этими скупыми фразами скрывается боевой путь от рядового бойца до командира штурмового подразделения. Сегодня его рота ведёт бои за лесополосы, выбивая противника с укреплённых позиций и расчищая путь вперёд. Для непосвящённого человека штурм ассоциируется с непрерывным огневым хаосом, однако для «Шального» это прежде всего точный и выверенный расчёт.

– У нас всё налажено как часы, – негромко произносит офицер, слегка подавшись вперёд. – Связь с командованием и артиллерией прямая, круглосуточная, без лишних промежуточных звеньев. Обнаружили наблюдательный пункт противника, вычислили координаты, передали. Десять минут – и цель накрыта.

Такая слаженность проявляется не только во взаимодействии с артиллеристами, но и в тактической гибкости на поле боя. Подразделение научилось уничтожать тяжёлые дроны из стрелкового оружия, сбив за последнее время четыре аппарата типа «Баба-Яга». Приспособились бойцы нейтрализовать и дроны на оптоволокне: выжидают пролёта в укрытии, а затем перерезают тянущийся провод. На общем счету роты значатся подбитые бронемашины «Козак», американский бронетранспортёр и сожжённый гранатомётчиками прямой наводкой танк.

Но за каждым успехом и уничтоженной техникой офицер видит главное – сохранение личного состава.

– Главное – это беречь людей, – «Шальной» на секунду замолкает, вслушиваясь в шелест листвы. – Когда расчёты ствольной артиллерии уверенно подавляют вражеский огонь, пехота идёт без сомнений. Ребята знают: слева прикроют, справа поддержат, раненого сразу вытащат. Мы работаем единым механизмом.

Но самым тяжёлым экзаменом для подразделения стали не столько укрепления противника, сколько судьбы гражданских людей в освобождённых населённых пунктах. В районе Ольховатки штурмовикам пришлось столкнуться с жестокостью, направленной против беззащитных.

– Семья пыталась выехать из Ольховатки на легковой машине, – офицер опускает глаза, пальцы плотнее сжимают цевье автомата. – Муж был за рулём, жена с ребёнком сзади. Вражеский дрон ударил прямо в лобовое стекло. Женщина чудом успела выскочить, а муж сгорел заживо. Союзники передали её нам, и мы вывели мать с ребёнком в безопасное место.

Всего из этого сектора штурмовики вывели уже двенадцать мирных жителей. В подвалах остаются ещё четверо: парализованная пожилая женщина и её близкие, отказавшиеся бросать лежачую родственницу. Командир держит ситуацию на контроле, выжидая подходящие погодные условия и безопасное окно для эвакуации маломобильного человека.

– Люди просидели в изоляции долго, – продолжает командир роты. – Когда мы вошли, первая фраза была: «Мы четыре года вас ждали». Они сразу рвутся на выход, просят забрать всех немедленно. Приходится успокаивать, объяснять: двигаться надо аккуратно, парами и тройками, от укрытия к укрытию, чтобы не подставить группу под огонь.

Офицер делает паузу, и в его интонации жёсткие командирские ноты уступают место непривычной мягкости. Спасение гражданских, по его словам, меняет внутренний настрой бойцов сильнее любых приказов.

– Когда несёшь на руках ребёнка, боевые действия воспринимаются совершенно иначе, – тихо говорит «Шальной». – Появляются другие чувства – родительские, отцовские. Малыш говорить ещё толком не умеет, каждого солдата в бронежилете «папой» называет. И в этот момент боец ни о чем другом не думает: только бы донести, только бы прикрыть собой открытый участок. Мужики внутренне оттаивают, но при этом собираются с духом.

Штурмовик на передовой остаётся прежде всего защитником. Спокойная уверенность офицера передаётся подчинённым: доверие между командиром и ротой формируется в совместных выходах, на лесных тропах и под разрывами снарядов.

Короткое интервью завершается. Командир поправляет шлем с лоскутами маскировки, проверяет подсумки и застёжку ремня. Лес снова затягивает его силуэт зелёными ветвями. Впереди – следующий километр лесополосы, не выведенные пока люди из Ольховатки и тяжёлая повседневная ратная работа, в которой нет места показной удали, а есть только долг, точность и взаимная выручка.

Напомним, стать военнослужащим и защищать Родину может каждый совершеннолетний. Служба по контракту предполагает высокое денежное довольствие, льготы и социальные гарантии. Восстановить воинское звание при поступлении на службу в Вооружённые силы РФ могут граждане Белоруссии, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Молдавии и Южной Осетии. Предельный возраст для заключения контракта – 65 лет.