– Юрий Абрамович, премьера «Реквиема незабытых» состоится в той самой Филармонии, где 9 августа 1942 года была исполнена Седьмая («Ленинградская») симфония Дмитрия Шостаковича. Что значит для вас это место? Какие эмоции оно вызывает?

– Для меня этот зал один из самых важных, самых ответственных и легендарных, но в то же время один из самых нервных в мире. Так уж сложилась моя судьба, что сначала я сыграл сольные концерты в ведущих залах мира, и только потом у меня появились сольные концерты в Санкт-Петербургской филармонии и Большом зале Консерватории в Москве.

Я до сих пор помню свои ощущения от первого сольного концерта в зале Филармонии, тогда еще ленинградской. С этим мало что можно сравнить.

Я помню концерт, на котором мы играли с Владимиром Спиваковым Концертную симфонию Моцарта и когда пришел Евгений Мравинский. Я много-много лет дружил с Юрием Темиркановым, у меня замечательные отношения с Николаем Алексеевым.

На этой сцене с момента первого концерта я сыграл десятки раз. И каждый раз эта сцена, зал, зрители здесь для меня очень-очень особенные. И сейчас, когда мы подумали о том, как правильно, к месту и вовремя исполнить именно 8 сентября «Реквием незабытых» Валерия Воронова, у нас, помимо большого желания, есть еще и огромное волнение перед концертом.

– Первый раз «Реквием незабытых» исполнили в прошлом году в Москве. Будет ли чем‑то отличаться концерт в Петербурге, кроме того, что в качестве чтеца стихов фронтовых поэтов выступит Светлана Крючкова? И почему выбор пал именно на нее?

– Светлана Крючкова – одна из самых любимых моих актрис. Мне приятно понимать, что мы с ней дружим и, как это ни странно, довольно часто встречаемся на сцене и вне ее.

Мне очень захотелось, чтобы в петербургском концерте именно Светлана прочла все четыре стихотворения. И для меня было огромной радостью услышать ее согласие после того, как она послушала московскую премьеру и познакомилась со стихотворным материалом. Для меня участие этой актрисы в концерте бесконечно ценно. И я рад, что в этот вечер мы будем иметь возможность быть вместе на одной сцене.

– Вы руководили тремя оркестрами. Но для исполнения «Реквиема незабытых» выбрали Всероссийский юношеский симфонический оркестр. Для вас было принципиально важно, чтобы его играли молодые музыканты?

– Да, вы знаете, мне очень хотелось, чтобы этот концерт играли именно молодые музыканты, участники Всероссийского юношеского симфонического оркестра. Это ребята из разных городов нашей страны. Мне важно, чтобы эмоциональная, ментальная память, осознание прошлого были частью их жизни. Собственно говоря, именно об этом само произведение. Оно – о памяти, о людях, которые не вернулись, не стали героями, но отдали жизнь. И именно они для меня те, кто победил.

В каждой семье нашей страны есть те, кто не вернулся. В каком бы городе ни жил человек... Но мне важно, чтобы и сейчас эта память, это понимание истории были частью нашей сегодняшней жизни.

– Вы как‑то говорили, что приняли эстафету от деда-фронтовика. Не это ли послужило одной из причин, по которой вы стали заказчиком «Реквиема незабытых»? Почему вы предложили написать это сочинение Валерию Воронову именно сейчас?

– С Валерием Вороновым я знаком и работаю уже, наверное, лет пятнадцать. Мы заказываем ему очень много разных произведений. В свое время он написал для меня замечательный альтовый концерт, несколько симфонических произведений, музыку для целого ряда спектаклей, в которых мы принимаем участие.

Валерий очень талантливый композитор, с уникальным восприятием мира вокруг, со своей образностью и очень точным композиторским почерком. Его произведения завораживают и одновременно с этим трогают зрителей своей искренностью.

Музыка у него очень непростая, но при этом ее совершенно потрясающе воспринимают люди, которые приходят в концертный зал впервые. Она невероятно затягивающая. Когда мы задумали создать такой реквием, я сразу подумал о Воронове.

Задача очень сложная, тема непростая, но одновременно затрагивающая каждого человека, каждую семью, живущую в нашей стране. И я очень рад, что произведение получилось. Премьера в Москве никого не оставила равнодушным. Люди уходили после концерта под огромным эмоциональным впечатлением.

– Как бы вы обозначили главную тему произведения и определили его жанр? Вокально-симфоническое произведение? Музыкально-поэтическое действо? Или это не важно, главное – какие чувства оно вызывает?

– Определить жанр этого произведения, что для музыки Воронова не всегда просто, в данном случае совсем не сложно. Это реквием – произведение для симфонического оркестра, хора и солистов. Очень ясные четыре части. Произведение явно относится к жанру ораториальной музыки. Но вне зависимости от жанра для меня самое важное, какие чувства конкретное произведение вызывает у музыкантов и зрителей, которые его слушают. И здесь, конечно, произошло невероятное попадание – стихов, музыки, формы изложения и передачи эмоций.

– Трансляцию премьеры в Москве посмотрело более двух миллионов человек, такого нет даже у популярных эстрадных исполнителей. На ваш взгляд, чем объясняется такой интерес к произведению и его успех?

– Честно скажу, я сам был просто крайне удивлен, когда узнал о невероятном количестве людей, которые смотрели трансляции премьеры в Интернете. Я в этом не очень разбираюсь, но мне сказали те, кто понимает, что цифры для мировой премьеры не самого простого произведения симфонической музыки просто невероятные. А для меня самое приятное в этом то, что мы получили в тысячи раз больше зрителей.

Концертный зал имени П. И. Чайковского, как и любой другой в мире, имеет ограничения по количеству зрителей, которых он может вместить. Концерт смогли посмотреть 1500 человек в зале и еще более двух миллионов в Интернете. Для меня это говорит о том, что люди ищут, ждут чего‑то такого, что отзовется в их сердце именно сегодня. Именно к такому мы и стремились, создавая это произведение. И всегда приятно понимать, что наши стремления совпали с ожиданиями людей. В искусстве это называется «слепок времени». То, к чему стремятся все. Это очень-очень сложно – почувствовать время и передать его. Может быть, в этом произведении мы до него дотянулись.

– В прошлом году вы показали в Александринском театре и городах-героях музыкально-драматический спектакль «Живые и мертвые. Солдатами не рождаются» по Константину Симонову. Сейчас тоже есть запрос на то, чтобы «Реквием незабытых» могли увидеть в разных местах страны. Планируете ли вы представить это сочинение на других площадках?

– Да, такие планы у нас есть. Вы знаете, для меня было поразительно, что после премьеры в Москве ко мне пришел прямо в гримерку губернатор одного из российских регионов со словами: «Это должны услышать все! Дайте мне возможность организовать концерт в формате опен-эйр. И чтобы послушать «Реквием незабытых», в моем городе придет 30 тысяч человек».

Это реакция зрителя, совершенно не погруженного в музыкальный мир. Это его отклик, его желание, чтобы как можно больше жителей его региона соприкоснулись с этой музыкой. Меня это тогда очень-очень тронуло.

Конечно, для исполнения этого произведения нам нужно довольно много людей, и подготовка к нему не самая простая. Но мы с радостью эту музыку донесем до жителей разных городов нашей страны, и уверен, что исполним и за рубежом.

– Люди, которые слышали «Реквием незабытых», признаются, что не могли скрыть слез. Между тем вы говорили, что классической музыки должно быть больше, потому что она лечит раны и настраивает на хорошее. Нет ли в этом противоречия? Может быть, в наше непростое время не стоит лишний раз бередить души?

– Знаете, а слезы, я уверен, это не всегда плохо. Я вот считаю, что самое главное для любого человека – понимание, чтобы то, что у него на душе, было важно еще для кого‑то, чтобы была искренняя сопричастность. Я как раз вижу, как людей сейчас ранит формальность, невероятно ранит пустое, развлекательное. А вот когда ты обращаешься к ним искренне, когда человек понимает, что у тебя тоже болит, и именно то, что и у него внутри, люди это воспринимают.