Грунтовка за несколько суток дождя превратилась в тяжёлую жижу, пахнущую прелой травой и размытым суглинком. Рыжая глина мгновенно налипает на подошвы пудовыми ошмётками, забивает протектор ботинок. Каждый шаг в подъём даётся с хлюпающим сопротивлением: раскисшая земля чавкает и буквально затягивает ноги обратно.

Ящик с боеприпасами бойцы передают по цепочке. Мокрый металл выскальзывает даже сквозь прорезиненные перчатки, пальцы сводит судорогой от врезающихся ручек. Под ногами расползается край раскисшей колеи, ботинки срываются в мутную воду, заставляя замыкающих балансировать корпусом над самой жижей, чтобы не рухнуть лицом в размытый склон.

На каждом – полная экипировка: тяжёлый бронежилет, шлем, подсумки с боекомплектом, аптечки и рейдовый рюкзак с сухпайком, сменой белья и плащ-палаткой. На полигоне вес снаряжения намеренно не облегчают ни на грамм. Здесь приучают тело к постоянной перегрузке задолго до передовой: на ЛБС суточный марш измеряется десятками километров пешком под постоянной угрозой с воздуха, и боец обязан выдерживать эту тяжесть часами, не теряя концентрации и темпа движения.

На гребне холма головной дозор падает плашмя в примятую мокрую траву. Пулемётчик с позывным «Север» судорожно, со свистом ловит воздух открытым ртом, вдавливая сошки в размокший дёрн. Капли пота срываются с его небритого подбородка прямо на ствольную коробку. Рядом сваливает с онемевшего плеча патронный цинк младший сержант с позывным «Кот».

Он не ложится, а медленно ходит по кругу, разминая поясницу и ослабляя намокшую стропу разгрузочного жилета.

– «Север», не вали на спину плиту, диафрагму пережмёшь, – не оборачиваясь, хрипло бросает сержант. – Колени подогни. И флягу сразу не глуши – по глотку цеди, через зубы.

Взгляд сержанта скользит вниз по склону: под защитой земляного вала уже развёрнут стрелковый рубеж, откуда влажный ветер доносит мерные щелчки затворов и хлёсткие сдвоенные выстрелы – соседняя группа приводит автоматы к нормальному бою. Этот плотный треск полигона окончательно отсекает недавнее прошлое. За плечами младшего сержанта остались десять размеренных мирных лет: стройка в пригороде, семейные ужины и привычные заботы с техосмотром подержанной иномарки.

– Руки-то помнят, моторика никуда не делась, – роняет «Кот», глядя вниз на огневую позицию. – А вот лёгкие на гражданке обленились. Привык к теплу. Но когда внутри начинает крутить, ничем не заглушишь. В Петербурге на сборном спросили: «Тебе под сорок, куда?» А я им: «К своим». Здесь лишних мыслей нет. В бою думать поздно – если тело само не знает, куда падать и каким боком вжиматься в воронку, долго не протянешь.

Спустившись по скату оврага, группа занимает места за земляным бруствером. Ткань на локтях их курток потёрта. Чуть левее, на отдельном брезентовом коврике, неподвижно замирает стрелок с позывным «Бес». Он делает медленный выдох, задерживает дыхание в нижней точке и подушечкой указательного пальца мягко, на доли миллиметра, выбирает свободный ход спускового крючка.

Между позициями размеренным шагом идёт взводный с позывным «Вымпел». Он не повышает голоса, но каждое движение выдаёт выучку: перед тем как сделать замечание, офицер наклоняется, пальцем поправляет локоть стрелка и проверяет, не упирается ли магазин в грунт.

– Отбой стрельбе! Оружие на предохранитель, к осмотру мишеней, – командует офицер.

Бойцы ставят оружие на упоры и выходят к щитам. Командир нащупывает пробитые края картона на позиции «Севера».

– Смотри сюда, – говорит офицер, прикладывая ладонь к отверстиям. – Все четыре легли в габарит, кучность хорошая.

Затем он шагает к щиту «Беса», где три аккуратные пробоины сплелись краями в центре зелёной грудной фигуры.

– Центр держишь крепко, – сухо констатирует командир.

Когда офицер отнимает руку от дерева, камуфляжный рукав задирается почти до середины предплечья. На запястье обнажается багровая сморщенная ткань старого термического ожога. Глянцевая кожа шрама подступает к пальцу, на котором тускло блестит широкое обручальное кольцо. Заметив взгляды бойцов, взводный привычным движением одёргивает манжету.

– В бронемашине горел, ничего особенного. На рубеж, оружие к бою! – произносит он.

Стрелки возвращаются к брустверу и только успевают принять изготовку, как из-за макушек сосняка на окраине стрельбища доносится пронзительный визг – тонкий, зудящий, похожий на звук циркулярной пилы.

– Воздух! В укрытие! – срывает голос «Кот».

Дрон серой угловатой тенью выныривает из слепой зоны. Нарастающий вой пластиковых винтов бьёт по ушам. Стрелки падают на дно отрытых ячеек, вжимая головы в плечи. Автоматные стволы синхронно взмывают в зенит, описывая короткие дуги. Никакой паники: щёлкают переводчики огня, взгляды цепко берут скоростную точку в перекрестье секторов.

Аппарат закладывает крутой вираж над траншеей, приминая траву воздушным потоком от винтов, и уходит на второй круг в сторону перелеска.

– Ушёл за лесополосу! – докладывает «Север», не опуская приклада от плеча.

– Не расслабляться, «птицы» всегда заходят парами! – «Вымпел» уже стоит на краю насыпи, вгоняя свежий магазин в приёмник. – Перекатом в ход сообщения! Двойками, по одному не соваться!

Группа срывается с рубежа, вбивая рифлёные подошвы в податливую глину. Впереди ждёт тёмный сырой лабиринт траншей, где продолжается боевая учёба.

Напомним, стать военнослужащим и защищать Родину может каждый совершеннолетний. Служба по контракту предполагает высокое денежное довольствие, льготы и социальные гарантии. Восстановить воинское звание при поступлении на службу в Вооружённые силы РФ могут граждане Белоруссии, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Молдавии и Южной Осетии. Предельный возраст для заключения контракта – 65 лет.