Актер театра и кино Данил Мухин три года назад открыто признал зависимость от алкоголя и начал путь к трезвости. Он ведет регулярные группы поддержки и на основе своего опыта написал книгу.

Данил Мухин окончил Санкт-Петербургскую государственную академию театрального искусства, служил в Малом драматическом театре – Театре Европы, сыграл более 20 ролей на сцене и более 40 в кино. После признания в зависимости от алкоголя он ведет блоги в соцсетях и группы поддержки для зависимых людей. А год назад вышла его книга «Последняя капля. Как бросить пить и за 31 день построить жизнь без зависимостей».

КАК У ВСЕХ

– Данил, когда была та самая первая капля, которая перевернула вашу жизнь?

– Все началось с детства. Я видел, как дома на застолья собирались компании взрослых, и для меня это стало абсолютно нормальным, естественным процессом и частью жизни. Дальше все прогрессировало, как у всех. Употребление «легкого» алкоголя в подростковом возрасте, случайно, в компании. Пили пиво, не очень крепкие напитки какие‑то. Потом взрослые школьники принесли бутылку вермута, которую мы выпили за школой. Показалось здорово, вкусно, сладко, какое‑то необычное состояние у тебя. На выпускном в девятом классе сомнений, будет алкоголь или нет, не возникло. И вот с того времени у меня закрепилось понимание, что напитки типа шампанского, вермута, пива вообще никакого отношения к алкоголю не имеют.

– Потом вы приехали в Санкт-Петербург и поступили в театральную академию.

– В 16 лет я поступил в театральную академию. И там за счет того, что мне было интересно учиться, я практически не пил. Случались эпизоды, когда я напивался до беспамятства, потому что у меня изначально был потерян количественный контроль. Я не понимал, почему «между первой и второй перерывчик небольшой». Это выражение вызывало вопрос: «А зачем вообще нужны перерывы?» У Володина замечательно написано: «Странно пить одному: выпил, закусил, подумал в тишине о том, о сем, и совершенно неизвестно, пора ли еще выпить или пока рано». Вот это выражение защищало мое употребление. У меня таких фразочек был целый арсенал. Я был королем компании. Я всегда оставался тем, кто провоцировал всех на употребление: обязательно за добавочкой, обязательно организовать вечер. Сначала просто выпивали с другими студентами, были какие‑то эпизоды с перебором. Мне казалось, что пью как все.

– Потом вы попали в театр.

– Да, в 21 год я стал актером Малого драматического театра – Театра Европы. Я попал в лучший театр страны! Это была моя мечта. Лев Абрамович Додин, Ксения Раппопорт, Данила Козловский, Лиза Боярская. Это было что‑то невероятное! Я стал участвовать во всех постановках, смотрел все репетиции. Каждая премьера – обязательно банкет. На этом праздник, естественно, не заканчивался, продолжали дальше. На следующий день почему бы не выпить шампанского? Я вдруг стал замечать, что все пьют. И пытался быть как все.

– Что происходило на гастролях?

– Как только мы приезжали на гастроли, первое, что я делал после того, как заселялся в номер, тут же бежал в магазин. Я находил алкогольный супермаркет и закупался на несколько дней. Был очень яркий пример во Франции. Я в первый же день закупил ящика полтора вина. Потом кто‑то узнал, что у меня есть вино, и ко мне приходили покупать алкоголь, потому что во Франции ночью магазины закрыты. То есть я стал еще и барыгой.

– И вы по‑прежнему были уверены, что в этом нет ничего страшного?

– Я был уверен, что пью как все или даже меньше. И это у меня укрепилось в сознании. Потом умерла моя бабушка. Это был человек, который меня воспитывал, самый близкий человек. Я не очень понимал, как с этим справиться, и прибег к такому способу, как алкогольное забытье. Я пил, страдал и не мог понять, когда же это закончится. Потом подсел на литературу типа Довлатова. А так как я не признавал некрепкие спиртные напитки алкоголем, а хотел, как у Довлатова, чтобы на меня на седьмой день посыпались червячки с потолка, я не мог понять, почему у меня не получается и на третий день мне все равно плохо. И я подумал: наверное, я все‑таки не алкоголик. И вот это все во мне жило, прогрессировало и привело к точке, когда я дошел до врача.

– До нарколога?

– Нет, до невролога. У меня началось такое неврологическое расстройство, когда ты думаешь, что оставил включенным газ и воду. Доходишь до метро, и вдруг в голове вспыхивает картина пожара, потопа, взрыва. Часть моего сознания понимает, что это все невозможно за три минуты, а другая часть уже паникует, и я бегу сломя голову в сторону своего дома. Я понимал, что ситуация странная, и пошел к неврологу в 40‑ю поликлинику. Врач спросила: «Сколько пьете?» Я соврал, сказал, что немного. Ведь на работе у нас есть профосмотры, там есть нарколог, и он постоянно ставил: «Годен». И вот этому неврологу я соврал, уменьшив дозу вдвое. А она говорит: «У вас вторая стадия алкоголизма. Вам надо сейчас бросить алкоголь, съездить отдохнуть, восстановить нервную систему». Она очень буднично все это сказала. Я это услышал и тут же закрылся. Тогда я вспомнил все, что знаю об алкоголизме. Что алкоголик – это тот человек, который не может остановиться, у которого не может храниться дома алкоголь. Это мой отчим. А я не такой, я всегда могу бросить, я способен контролировать употребление, ответственный, не срываю спектакли. Врач ошиблась, это просто плохой врач, потому что я в 24 года не могу быть алкоголиком. И с тех пор на 10 лет я успокоился.

НОЧЬ В ГОСТИНИЦЕ

– А когда вы поняли, что это проблема?

– Первый звонок был, когда я стал вести актерское мастерство. У меня был курс на три месяца, думал, надо остановиться. Естественно, три месяца не выдержал, под финал сорвался так, что на свадьбе друга пил несколько дней и потом ушел в запой. Я сделал вывод, что просто нужно учиться пить. И начал снова.

– А потом вам стало плохо уже физически?

- У меня начались провалы в памяти, я стал драться, врать, дома подбухивать из заначек. Оправдывал себя тем, что просто устал и вот так отдыхаю. И вот в гостиничном номере в Сыктывкаре три с половиной года назад я выпил и почувствовал, что уже просто не могу напиться. Я пью снотворное, потому что уже не могу спать, и делаю это с алкоголем, потому что нельзя же без него. Мне звонит девушка, говорит, что любит, что ждет и что я завтра должен приехать. Я вешаю трубку и понимаю, что возвращаться в Петербург не хочется. Что я хочу остаться в гостиничном номере в Сыктывкаре и бухать, пока есть деньги. Хочу пить-пить-пить, пока есть возможность. И вдруг, проходя мимо зеркала, я вижу себя. Страшный, отекший, толстый. И ловлю себя на мысли: «А почему я, Даня Мухин, у которого было так много разных планов, идей, мыслей, хочу только этого?» И когда я эту мысль сформулировал, меня накрыл поток воспоминаний: драк, измен, обманов, слов друзей о том, что у меня проблемы с алкоголем. Я вспомнил. И меня отмотало до 24 лет, когда та невролог мне сказала, что я – алкоголик. То есть тогда я признал проблему. Я сказал себе: «Я алкоголик. У меня есть зависимость».

– Что вы сделали, вернувшись в Петербург?

– Я стал понимать, что надо искать какую‑то помощь. В ту ночь в Сыктывкаре пришло понимание, что это неизлечимое заболевание. Я раньше думал, что алкоголизм – это однофакторное заболевание, как бы остановился – и все. Постепенно я стал погружаться и понимать, что если я снова начну пить, скоро будет финал. И финал довольно быстрый, потому что уже в тот момент у меня возникали суицидальные мысли.

– Вы это поняли в 34 года?

– Я бы мог, например, остановиться и раньше, в 24 года. Но мы настолько мало знаем о зависимости, о болезни, что все знания ограничиваются одной фразой: «Алкоголь вредит вашему здоровью». Ну вредит, можно временно не пить, закрыться на просушку, отеки спадут, и все окей. А того, что это бьет по нервной системе, по мозгу, не понимаем. Я как‑то допился до заикания, но подумал: «Просто слишком много нервничаю». И ни с кем не говорил об этом. Вместо этого я пытался быть сильным, показывал, что я – молодец, я – мужик. Это стандартный сценарий, о котором я потом читал.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

– Что помогло?

- Мне помогло признание, что я – зависимый. Я пришел в AD – анонимную депрессивную группу в фонде «Равновесие». Такие тоже есть. Катализатором стала депрессия, которую мне диагностировали. Благодаря группам я увидел людей, которые так же, как я, пытаются жить и справиться с состоянием, в которое себя загнали. Там произошло понимание того, что я в этой проблеме не одинок. Я к ним иногда захожу до сих пор, когда мне это необходимо. Это как посещение церкви. Не надо ходить в храм каждый раз, когда тебе плохо. Нужно прийти туда тогда, когда тебе хорошо.

То же самое с группой. Ты приходишь и говоришь, что сейчас жизнь стала лучше. Потому что люди, которые туда ходят, как раз‑таки в том самом состоянии, в котором ты был когда‑то. Ты окажешься в месте, где тебя понимают. Ведь у нас как? Если депрессия, тебе говорят: «Ну ты просто ленивый». В случае с алкоголизмом: «Ты просто не пей, и все». В широком понимании алкоголик – это не больной человек, а просто как бы человек с вредной привычкой. Есть неизлечимые заболевания типа рака, аутизма, ВИЧ. И есть неизлечимая болезнь – алкоголизм.

– А вы сейчас боитесь снова запить?

– Почему любое собрание алкоголиков начинается со слов: «Я алкоголик»? Потому что ты себе напоминаешь о том, что у тебя есть это заболевание. И пока ты себе об этом напоминаешь, к этому не вернешься.

Мы не даем никаких гарантий. Но очень важно, чтобы ты сам соблюдал свои же принципы. Чтобы эти принципы выработались твоим опытом.

Нет, я не боюсь, что запью. Но мне было интересно, как это работает. Оказывается, твое зависимое сознание продолжает искать лазейки. Оно вычищает и подметает в твоей голове все, что ты делал под алкоголем. Оно все оправдывает и делает красивым. Если я буду убеждать себя каждый день, что я не алкоголик, то вернусь к употреблению. Потому что я снова выйду на тот же путь, который был раньше.

– Как вы начали помогать другим?

– Я понял, что есть те, кто готов слушать конкретно Даню Мухина. С его внешностью, голосом, подачей, с его историей. Я не нарколог, не психотерапевт. Но я понял, это как раз для многих важно: что говорит человек, который столкнулся с этим опытом. Я решаю свою проблему, работаю над своим зависимым сознанием, расту над собой, развиваюсь и рассказываю об этом. Раньше ты постоянно жил в страхе, и это и было движущей силой.

Сейчас эта сила – понимание, что жизнь не остановится, если что‑то случится, она продолжится, и ты справишься. Как ты справлялся три с половиной года, так и дальше справишься. Передо мной лежат рабочие тетради «Оставаться трезвым» и «Управление отрицанием алкоголизма для профессионалов» и моя книга «Последняя капля». Она вышла ровно год назад, сейчас уже будет третий тираж. Очень многие читают, говорят, у меня точно так же, у меня вот такое было, один в один.

– Сколько у вас сейчас дней трезвости получается?

– Сейчас у меня 1252‑й день трезвости.