– Наталия, мы с вами находимся в интересном пространстве. Что это за место?

– Это необыкновенное место, квартира, из которой я хочу сделать музей имени Вадима Фиссона. Когда‑то с ним мы открыли «Комик‑Трест»… Замысел возник после одного разговора с Константином Учителем – известным театроведом, воспитавшим плеяду прекрасных людей. Он рассказал, что разыскивает информацию о талантливой женщине‑режиссере, которая работала в 1980‑е годы, но о ней ничего не найти.

Эта фраза меня глубоко задела. Я остро ощутила, что всё исчезает стремительно и нужно срочно что‑то придумать. Мои друзья поддержали меня, заметив: «Посмотри, здесь целая квартира, места много, почему бы не попробовать?» Так и началось создание музея.

– Вы родились в Ленинграде. Каким осталось в памяти ваше детство?

– Мне очень повезло родиться здесь. В детстве я серьезно занималась спортом, много ездила по спортивным лагерям – от Прибалтики до Молдавии. И в любом регионе к Ленинграду было особое отношение. В какой бы стране я ни оказывалась, стоило сказать, что я из Ленинграда, как сразу все подтягивались. Думаю, это во многом связано с тяжелыми военными страницами нашей истории.

До сих пор все, кто приезжает к нам, удивляются: «Какие вы необыкновенные! Стоит просто спросить дорогу – вам не только подробно объяснят, но и за руку доведут до места». Сохранилось ли это сейчас? Не знаю, но я стараюсь делать именно так. Меня так научили.

– Глядя на вас на сцене, трудно представить вас робкой. Но вы говорили, что в детстве были очень стеснительным ребенком…

– Абсолютно! Для меня все эти домашние «встань на стульчик и прочитай стишок» были максимально жестким испытанием, настоящим стрессом.

Первым серьезным толчком стала школа. У нас преподавала настоящая звезда отечественного литературоведения, легендарный педагог Марина Смусина. Она организовала театральный кружок и пригласила профессионального актера Александра Бухаревского. Они поставили наш первый серьезный спектакль «Второе апреля».

При этом на сцену я вышла вовсе не потому, что мечтала об актерстве. Меня так возмутила одна учительница по литературе, которая не могла связать двух предложений с правильной интонацией… Это был подростковый протест! Мне хотелось сделать на нее пародию. И когда это произошло, все вокруг взорвались от хохота и бурно отреагировали. Признаться, мне очень понравилось.

– После школы начались ваши поиски себя в искусстве. Вы занимались в студиях, ДК «Красный Октябрь», затем оказались в знаменитом эстрадно‑клоунском коллективе. Как это произошло?

– В «Лицедеи» я попала случайно. В те годы хорошие книги были дефицитом, мы постоянно обменивались ими друг с другом. И вот я прихожу в студию, чтобы передать знакомому книжку. На входе – сумасшедшая очередь, человек сто пятьдесят или двести! Оказалось, шел масштабный отбор. Всех разбивали на десятки и запускали на двадцать минут, то есть на каждого выделялось буквально по две минуты… Всё происходило в суматохе. Кого‑то отсеивали сразу, кому‑то говорили, что результаты объявят на следующий день, а кого‑то утверждали тут же. Я досидела до самой последней группы. За это время со всеми перезнакомилась, наслушалась советов: «Покажи этот отрывок! Сделай такую импровизацию!» А я от волнения не могла вспомнить ни одного стихотворения, кроме тех, что учила во втором классе.

В последнюю минуту меня охватил дикий страх. Мне вдруг показалось, что я пришла совершенно не туда. Ко мне как раз подошел тот самый знакомый и спросил, что происходит. Я объясняю: «Да вот, «Лицедеи», тут какой‑то отборочный тур… Я сначала думала зайти, но теперь не хочу». И тут он буквально дает мне волшебный клоунский пендель: мягко подталкивает в приоткрытую дверь и удерживает ее снаружи! Назад пути не было. Приемная комиссия спокойно говорит: «Ну что, проходите». Так я каким‑то чудом и попала в труппу. С этого момента моя жизнь перевернулась.

– В одном интервью вы сказали, что в театральном институте у вас было больше всего однокурсников. Почему?

– Я мечтала попасть в театральный институт, потому что казалось: все уже где‑то учились, прошли серьезную школу, а я – неуч, и очень переживала. Сначала поступила на эстрадный курс к известному мастеру Дмитрию Тимофееву. Затем потоки объединили, и я перешла в мастерскую легендарного Георгия Товстоногова, где учился мой будущий соавтор Вадим. Но позже мне пришлось перевестись, чтобы закончить учебу на год раньше. Я не понимала, что буду делать без Вадима. Но оставались гениальные педагоги, например Ирина Малочевская. Она выслушала меня, набрала номер выдающегося режиссера Ефима Падве и сказала: «У нас выпускается студентка, ей нужно окончить институт в этом году. Пожалуйста, посмотри ее. Она прекрасно двигается, а у вас как раз в дипломной программе пластические спектакли. Вам понравится». Тот ответил коротко: «Пусть приходит сейчас».

Я мигом к нему. За время учебы Падве отметил, что я училась за рубежом (а я ездила на Бродвей, в Америку) и поэтому должна поставить сцену из «Вестсайдской истории». Я опешила, ведь не была профессиональным постановщиком… Но деваться было некуда. Для диплома требовался оригинальный эстрадный номер. Тогда мы с Вадимом впервые объединились как творческий тандем и создали номер «Официант». Он позже стал нашей визитной карточкой и частью знаменитой постановки «Чушь во фраке».

Поскольку курсов было много, сегодня мои встречи выпускников – бесконечный сериал. Среди моих сокурсников – лучшие режиссеры, сценаристы и художники. Это и Олег Погудин, и Юрий Цуркану, и Влад Фурманов, и Виктор Крамер – без преувеличения, весь цвет современного театрального мира. Мне невероятно повезло.

– В начале девяностых вместе с Вадимом Фиссоном вы организовали независимое театральное товарищество «Комик‑Трест». В чем его главная миссия?

– Знаете, с годами наша миссия меняется. Вначале нам просто безумно нравилось творить. Мы тогда даже толком не понимали, в каком именно жанре хотим работать, – изобретали его с каждой новой постановкой.

У нашего коллектива нет одинаковых, похожих друг на друга спектаклей. Это всегда эксперимент. И поначалу возникал забавный эффект: зритель приходил, например, на наш первый комедийный хит «Секонд-хенд», безумно влюблялся в него… А на следующей премьере, например на спектаклях «Нафталин» или «Полный Рататуй», зритель видел другой жанр: драму или кулинарный перформанс. И люди не понимали: «А это что такое?» В итоге зритель примирялся с новизной, становился преданным фанатом, ходил на все премьеры и приводил друзей.

Помню, когда мы приехали на фестиваль «Золотая маска» и нас еще плохо знали в Москве, на пресс‑конференции столичный критик спросила с вызовом: «Так все‑таки какой жанр у «Комик‑Треста»?» Мы растерялись. И вдруг встает легендарный журналист Юрий Рост и говорит: «Ну какой жанр? «Комик‑Трест» – это и есть жанр. Вот так нужно будет написать».

– В одном из интервью вы обронили потрясающую фразу: «В каждом человеке живет клоун». Что вы вкладываете в это понятие?

– Клоун – существо, которое может позволить себе быть одновременно и ребенком, и кем‑то гораздо большим, чем просто взрослый человек. Обычный взрослый слишком серьезно ко всему относится, скован жесткими рамками: это нельзя, это можно. Клоун и ребенок примерно одинаковы: до конца не знают, когда уже нельзя, и позволяют себе что‑то. Дети – лучшие учителя клоунов. В каждом из нас есть клоун – сердитый или грустный…

– А что лично у вас сегодня вызывает искреннюю улыбку или смех?

– Масса всего! Ситуации, которые случались с нами, звучат в памяти отголосками очень смешных историй. Иногда зрители или партнеры по фестивалям дарят тебе невероятные гэги (готовые комические трюки, смешные нелепости. – Прим. ред.).

Так, к примеру, в начале спектакля «Секонд‑хенд» у нас было такое долгое пластическое вступление, пародирующее современную хореографию. Думали: ну вот, после этого наступит пауза и начнется настоящее клоунское действие. И вдруг встает женщина ряда со второго, метра под два ростом, и громко говорит: «Так, вы обманули, это пантомима, дайте выйти!» И выходит. Естественно, весь зал просто лег от хохота!

Или другой случай: партнер кидает в меня бутафорию, а у меня на лице нарисован такой эксцентричный грим с фингалами. И вдруг какой‑то шестилетний мальчик в первом ряду совершенно искренне, с тоской вздыхает на весь зал: «Да… обезьянку жалко».

– В ваших номерах каждый находит что‑то свое. На зарубежных гастролях вы тоже получали совершенно разные отзывы на одно и то же?

– У нас ведь ассоциативный жанр, мы работаем визуальными картинками. Каждый вкладывает в увиденное столько, сколько может. Чем больше у человека культурных слоев и кодов, тем больше смыслов он способен увидеть.

Помню, мы играли на престижном фестивале в Эдинбурге. Сильно переживали: приходит один критик, второй, третий – и ничего не пишут. И вдруг появляется профессор из университета Глазго, который преподает у театральных критиков и прекрасно говорит по‑русски. Мы к нему: «Сэр, что вообще происходит?» В Эдинбурге все читают газеты и по ним ориентируются – где да что. А он отвечает: «У вас отличный спектакль, но что вы себе позволяете? В Англии все молчат об этом, а вы прямо со сцены лупите!» По сюжету спектакля «Белая история» у королевы приколот орден, который на самом деле является фляжечкой. И моя королева с утра из нее прихлебывает. Профессор говорит: «Вы прямо показываете, что наша королева, бывает, выпивает с утра джин‑тоник! У нас не принято об этом громко говорить, а вы – прямо со сцены».

– Какой для вас Петербург?

– Он разный, очень пестрый. Такой же, как наши спектакли или разные клоуны. Он по сути абсолютно клоунский. Наш город – родина большинства известнейших клоунов страны и огромного количества самобытных комедийных команд. И «Лицедеи», и «Семьянюки», и «Комик-Трест», десятки примеров… Не все работают сейчас, но само число поражает: такого сосредоточения уникальных коллективов нет больше нигде! Наверное, это как‑то связано с нашей влажностью, сыростью и холодом. Знаете, когда надеваешь большие ботинки, поролоновую толщинку, парик – становится банально теплее. И этот феномен имеет исторически обусловленное природно‑погодное происхождение. Это с одной стороны. А с другой – город для меня утонченный, изысканный, как Серебряный век.

– В чем, на ваш взгляд, главный секрет успеха?

– Один из секретов успеха – это, наверное, быть верной той идее, к которой ты идешь. И каждый день делать хотя бы маленький шаг в этом направлении. Этому меня научил великий театральный мастер Константин Райкин, чьи слова я однажды услышала. Он говорил, что талантливых людей много, но побеждают те, кто делает этот ежедневный маленький шаг. Юрий Гальцев каждый день что‑то делает и учит этому своих студентов. Я считаю так же, поэтому, например, в своем возрасте пошла учиться – на кукольную режиссуру. Представляете? Узнав, что для тех, кто идет на повышение квалификации, нет возрастных ограничений, я сразу ухватилась за эту возможность.

– Что для вас счастье и о чем вы мечтаете сегодня?

– Счастье – когда с твоими близкими всё в порядке. И когда ты разделяешь творчество, вдохновение, радость в проживании этой жизни – не обязательно на сцене или на репетициях, а в моменте.

А мечтаю я о путешествиях. Очень хочу увидеть страны, где еще не бывал «Комик‑Трест», хотя их не так много. Мы объездили почти всю Европу, были в Штатах, Азии, Южной Корее, Китае. Но я мечтаю подробно исследовать восточные страны: Индию (я там была, но недолго), Японию, хочу увидеть Австралию и Новую Зеландию… Сталкиваться с менталитетом других народов невероятно интересно. Ты каждый раз словно открываешь этот мир и самого себя.