Более половины взрослых россиян, 56 процентов, имеют лишний вес, 480 тысяч школьников уже получили этот диагноз – и с высокой вероятностью пронесут его во взрослую жизнь. На всем этом экономика теряет 1,25 триллиона рублей в год, или 0,7 процента ВВП, пишет «Вечерняя Москва».

Исследователи Высшей школы экономики Марина Колосницына и Анастасия Деева уточняются, что основная часть ущерба – это не деньги на лечение, а непроизведенный ВВП. Люди с ожирением умирают раньше, и экономика теряет то, что они могли бы создать, прожив дольше.

Насколько серьезна эта угроза в денежном выражении, рассказала экономист, финансовый аналитик крупного отечественного банка Марина Анастасиади.

«Начнем с главного: 0,7 процента ВВП – это огромная сумма, – сходу обозначает эксперт. — Для сравнения: в России расходы на здравоохранение составляют около 0,8 процента ВВП. Это серьезнейший вызов для экономики и государства».

При этом эксперт предостерегает от прямолинейных трактовок. По ее словам, здесь действуют разнонаправленные факторы, и провести четкую причинно-следственную связь сложно. Вместо этого мы наблюдаем порочный круг: бедность ведет к некачественному питанию, некачественное питание – к ожирению, ожирение снижает производительность, а снижение производительности закрепляет бедность.

В России минимальная потребительская корзина, по расчетам Росстата, стоит около 7,3 тысячи рублей в месяц. «На эти деньги можно купить в основном хлеб, картофель и макароны – мяса в условном наборе приходится меньше 100 граммов в день, о фруктах и говорить не приходится, – поясняет Анастасиади. – А суточный рацион здорового питания, по рекомендациям Минздрава, должен включать почти 400 граммов овощей и фруктов вдень. Позволить себе такое может не каждый: доля расходов на условный здоровый рацион в средней зарплате по стране достигает 20 процентов».

В то же время более дешевые продукты проходят глубокую обработку, содержат мало питательных веществ и хуже усваиваются.

Эксперт обращает внимание и на фактор времени. Современный ритм жизни оставляет мало ресурсов на заботу о себе. Долгий рабочий день, умственные перегрузки, усталость – в таком состоянии планировать рацион и готовить здоровую пищу становится тяжелее. По данным аналитического центра НАФИ, 60 процентов россиян тратят на готовку от 1 до 3 часов в день. При этом внедрение системы заготовок, по данным опросов, позволяет экономить 3-4 часа в неделю. Но у человека, ведущего хозяйство в одиночку и работающего по 10-12 часов, и на это нет времени.

Доступность спортивной инфраструктуры еще один фактор, который аналитик называет критичным. По данным ВЦИОМа, 34 процента опрошенных россиян заявляют об отсутствии открытых спортплощадок рядом с домом – чаще всего это жители сельской местности, северных и южных регионов. Москва и Санкт-Петербург стабильно входят в число лидеров по развитию спортивной инфраструктуры, но для многих регионов шаговая доступность спорта остается насущной проблемой.

Связь с уровнем образования, подчеркивает экономист, также подтверждается исследованиями.

«Согласно данным Центра профилактической медицины ГНИЦ, у женщин с низким уровнем образования риск абдоминального ожирения (накопление жировой ткани в области живота. – «ВМ») в 2,4 раза выше, чем у женщин с высшим образованием, — приводит пример Анастасиади. — При этом если у мужчин связь образования и веса статистически незначима, то у женщин она прослеживается отчетливо с 30 лет».

Вопрос в том, что с этим делать если не самому человеку, то работодателю и государству. Анастасиади приводит примеры стран, где правительство активно вмешивается в ситуацию.

«В Японии, например, работодатели обязаны следить за показателями висцерального жира сотрудников (увеличение окружности живота): измеряют талию, соотношение объемов и при превышении норм предоставляют работнику время и ресурсы для похудения. В противном случае компания может быть оштрафована, – рассказывает аналитик. – В Мексике, где потребление сладких газированных напитков достигло критических объемов, ввели акцизы на продукты с высоким содержанием сахара. И это сработало: потребление снизилось, люди стали выбирать воду. То есть нужны и санкционные меры к производителям, и стимулирующие к потребителям».

При этом Анастасиади подчеркивает, что любой экономический эффект нужно оценивать комплексно. Потери ВВП от снижения производительности труда лишь верхушка айсберга. Есть еще прямые расходы государства на лечение, выплаты по больничным, социальные пособия. И если смотреть на проблему шире, то реальный ущерб может оказаться значительно выше оценок ВШЭ.

К 2050 году экономические потери стран G20 от ожирения могут достичь 3,5 процента ВВП ежегодно. И хотя примеры Японии и Мексики вдохновляют, универсального рецепта на данный момент нет. Но очевидно одно: пока мы будем воспринимать лишний вес как сугубо личную проблему, а не как системный вызов экономике, мы будем терять не только деньги, но и человеческий потенциал. И вправду, история показывает, что отношение к полноте менялось вслед за изменениями экономики и социального устройства.

Ранее эндокринолог предупредила о росте ожирения среди детей первых пяти лет жизни.