– Николай, почему именно археология? Как вы пришли в профессию?

– С детских лет я любил что‑то искать. Мне кажется, чаще, чем мои сверстники. Это были монеты, раковины, окаменелости, редкие книги, иногда даже потерянные кем‑то вещи. Поиск вообще увлекательное занятие. Научный поиск особенно, ведь ты ищешь то, что до тебя не было известно или понято. Интерес к истории, а через нее к археологии появился благодаря моему школьному учителю. Это историк, яркий человек, талантливый педагог, да еще и писатель Анджей Иконников‑Галицкий. Он ездил в археологические экспедиции на Верхний Енисей, в Туву.

– А что сегодня можно найти под ногами петербуржцев?

– Раскопки в Петербурге хороши тем, что в исторической части города мы регулярно сталкиваемся с так называемым мокрым слоем. Речь идет о слоях почвы, насыщенных грунтовыми водами, которые сохраняют практически в первозданном виде вещи из дерева, кожи, рога, кости, войлока, ткани. Поэтому у нас под ногами обломки предметов, а нередко и целые вещи, которые когда‑то были в ходу у местных жителей. Хорошо представлена кожаная обувь, деревянные изделия бытового назначения, монеты, курительные трубки, столовая и тарная посуда из глины или стекла, мелкие детали костюма или украшения.

– Какая находка удивила лично вас?

– В Туве я как‑то нашел курган позднего бронзового века, монументальное сооружение из крупных каменных плит. Но курган был полностью перекрыт конусом выноса из межгорной долины. От крупного архитектурного сооружения диаметром 20 метров и высотой до 1,5 метра над поверхностью земли чуть‑чуть торчал уголок каменной плиты площадью не более 10 квадратных сантиметров. Много кто из коллег изучал эту местность, но никто не заметил кургана.

Вторая история связана с музейным открытием. Среди предметов, найденных при раскопках в Петропавловской крепости, был один, отмеченный в описях как «костяная накладка». Когда я впервые взял его в руки, то понял, что это не накладка, а часть функционального предмета, выточенная из мамонтового бивня.

Нам удалось установить, что это фрагмент футляра для навигационного прибора, компаса для каботажного плавания начала XVIII века, видимо севернорусской работы. А это уже не просто новая атрибуция, а целая история. Какой‑то поморский торговец или мореход прибыл в строящийся Санкт‑Петербург, прямо на Заячий остров, возможно, участвовал в возведении первой дерево‑земляной крепости летом 1703 года либо доставлял товары или строительные материалы.

– Насколько важен для археолога контекст находки? И как современные технологии изменили вашу работу?

– Следует сказать, что зафиксированный и верно интерпретированный контекст составляет 70 процентов реального научного открытия в археологии. Вещь является лишь маркером, указывающим на конкретную эпоху. Значение предмета и эпохи определяет, конечно, контекст.

Цифровая революция в археологии, совершившаяся на наших глазах в последние десять‑пятнадцать лет, дала нам новые инструменты познания. Но само познание все еще остается процессом, который невозможен без человека. Искусственный интеллект сейчас принят на службу и в нашей науке, но заменить живого исследователя он пока не способен. И, надеюсь, не будет способен никогда, хотя бы по той причине, что ученым человеком часто движет любопытство, которое не имеет практической цели.

– Где сегодня работают археологи Петербурга?

– Археологических памятников на территории Ленинградской области, да и Петербурга, к счастью для нас, много. Они датируются разными историческими периодами: от неолита до Нового времени. Коллеги копают в Старой Ладоге, на Карельском перешейке, в Луге. В Петербурге недавно завершились раскопки на 14‑й линии Васильевского острова, где был вскрыт «мокрый слой».

Летом завершился грандиозный проект – спасательные раскопки слободы Стеклянного городка.

Майя Кушуба, заведующая отделом археологии Центральной Азии и Кавказа ИИМК РАН:

– Николай Смирнов посвятил археологии 28 лет. За это время он успел поработать в самых разных регионах России и принять участие в многочисленных археологических исследованиях.

За годы работы и путешествий Николай Смирнов посетил более 20 стран. При этом, по его словам, ему удалось объездить практически всю Россию.

Любимая книга Николая Смирнова – роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита».

Кроме того, очень любит работать куратором на выставках.

В свободное от археологии время Николай Смирнов коллекционирует живопись и графику. До полусотни работ живописи и более 100 работ графики.

Николай Смирнов очень доброжелательный, ответственный, талантливый и креативный человек. За годы профессионального и дружеского взаимодействия у нас сложилось хорошее сотрудничество, результатом которого стали многочисленные научные публикации.

Особенно мне запомнился сборник «Творец культуры», подготовленный к 80-летию известного профессора Дмитрия Савинова. Он многим своим ученикам открыл путь в большую науку, передал им любовь к Сибири, Центральной Азии, искусству. И мне кажется, что эта увлечённость передалась и Николаю Смирнову.

Мы вместе участвовали в подготовке примерно десятка научных изданий. За каждой такой работой стоят не только профессионализм и ответственность, но и командная работа.