Уже много лет я абсолютно уверен в правильности одной мудрости: «Ни одно желание не дается нам без силы, позволяющей его осуществить». Вот и совсем недавно ее вновь удалось доказать. Казалось бы, каких‑то пару месяцев назад вышло мое интервью в журнале «Сноб», где я публично сознался в давнем желании приехать в Кирилло‑Белозерский монастырь, чтобы поклониться своему святому – Кириллу Белозерскому. И вот наступил август, и уже в его первых числах меня ждала удивительная поездка по очередному северо‑западному маршруту: на автомобилях и паромах сквозь Ленинградскую и Новгородскую области, аккурат до Вологодской.

Тихвин

Старт в Кириллов намеренно был взят в Тихвине, который весь уходящий год выполнял столичные функции проекта «Серебряное ожерелье». Расположенный в 200 километрах к востоку от Петербурга, Тихвин всякий раз обволакивает новоприехавшего, оседая в памяти зеленой патиной на куполах и гулкой тишиной церковных стен. И действительно, все дороги здесь ведут к Богородичному Успенскому монастырю, пережившему много эпох, но сохранившему силы на возрождение. И вот уже 30 лет, как монастырь вернули Русской православной церкви, а затем из Северной Америки возвратили чудотворную Тихвинскую икону, вывезенную немцами в годы Великой Отечественной. Теперь Тихвин вновь город‑молитвенник, умудряющийся в цифровой век сохранять сокровенное, почти звенящее спокойствие. И кажется, что сама география этих мест надиктовывала музыку родившемуся здесь Римскому‑Корсакову.

Пикалево

Следующая пауза в пути – в двадцатитысячном Пикалево. Здесь нет пряничных домиков или древних монастырей, зато есть монументальная архитектура рабочего поселка. Пикалево строили сквозь грязь и лютые зимы конца 1930‑х. Сюда съезжались люди со всей округи, чтобы поднять из болот корпуса заводов. И город рос вместе с трубами. Цемент, глинозем, сода – для местных жителей это не просто названия продукции, а синонимы жизни. В новейшую же историю России Пикалево вошло как пример прямого государственного вмешательства. На импровизированном совещании в цеху, глядя в глаза владельцам местных заводов, которые обрекли город на безработицу, премьер‑министр Владимир Путин произнес: «Вы сделали заложниками своих амбиций, непрофессионализма и жадности тысячи людей. Это недопустимо». И потребовал вернуть ему авторучку… С тех пор бизнес хорошо понял свое место, ну а жители перестали перекрывать трассы из‑за недостатка тепла и еды. Правда, уже в наше время случайному туристу тут весьма непросто найти место для обеда.

Череповец

Спустя три часа въезжаем в Вологодскую область. В столице региона я был пару лет назад во время съемок нашего документального проекта про Иосифа Бродского. Но это случилось зимой, и Вологда не была исключительно гостеприимна. Правда, местный кремль оставил вполне приятные, хоть и снежные воспоминания.

На этот раз первой точкой для остановки стал Череповец: трехсоттысячный город покорил меня центральной магистралью – Советским проспектом. До 1919 года он носил название Воскресенский – в честь Воскресенского монастыря, безусловной местной доминанты. Сегодня по разным сторонам проспекта – отреставрированные особняки и краснокирпичные усадьбы: здание городской управы, камерный театр с башенкой, пожарная каланча… А вот и здание городской филармонии, на фасаде которой скромный барельеф рожденного здесь СашБаша – рок‑музыканта Александра Башлачева. А еще в Череповце чудесная набережная вдоль Шексны, созданная подобно многим современным российским аналогам.

Когда выезжаешь из города, надлежит преодолеть пояс металлургических комбинатов, сталелитейных предприятий и сельскохозяйственных гигантов, салютующих жителям и туристам густыми клубами промышленного дыма.

Белозерск

Впервые это название прозвучало под шелест перьев летописца в 862 году. Сюда, согласно «Повести временных лет», пришел княжить брат Рюрика Синеус. Века сменяли друг друга, но в середине XIV века небо над Белым озером почернело: люди стали гибнуть от моровой язвы. Летописи говорят страшное: город вымер почти полностью, некому было даже отпевать усопших.

Но Русь не умеет сдаваться смерти. И город возродился, перенеся свои улицы на 17 километров западнее, туда, где он находится и ныне. В XVI веке при Иване III, готовясь к войне с Литвой, здесь насыпали земляной вал, который и сейчас опоясывает центр города ровным зеленым кольцом. Теперь по нему гуляют пожилые дамы с палками для нордической ходьбы, бегают эстафеты юные спортсмены из местного летнего лагеря, а туристы делают селфи на фоне пятиглавого Спасо‑Преображенского собора и Успенской церкви 1553 года. Сегодняшний Белозерск с населением менее восьми тысяч человек – это город‑музей под открытым небом, где купеческие особняки XIX века соседствуют с бюстом поэта‑фронтовика Сергея Орлова и где тротуары помнят Василия Шукшина, снимающего свою «Калину красную».

Горицы

После идеальной по вкусу ухи на высоком берегу Белозерского обводного канала самое время отправляться в сторону деревни Десятовская. Отсюда летом каждый час на другой берег Шексны отходит паром. Зимой переправа становится ледовой. Пока же речные воды широки и спокойны. Они несут в себе холодную синеву Белого озера, отражая в своей глубине низкое северное небо.

Сойдя с парома, устремляемся в село Горицы. Название это звучит по‑особому: ударение падает на второй слог, словно отсылая к древнему слову «горний», и это место действительно кажется приподнятым над обыденностью.

Сердце села бьется за стенами Воскресенского Горицкого монастыря, заложенного еще теткой Ивана Грозного. Но история этой обители как будто мартиролог великой скорби. Сюда, чтобы сменить золотую парчу на монашеское сукно, в разные годы отправились четвертая жена всё того же Ивана Грозного, дочь Бориса Годунова, боярыни Милославские… Много столетий спустя большевики превратили монастырь в дом инвалидов войны, а затем в обычный склад. Сегодня важным местом для покаяния непременно становится белоснежный поклонный крест на территории обители, установленный в память о невинно убиенных монахинях и послушницах: их расстреляли в кровавом 1937‑м на Левашовской пустоши под Ленинградом.

И… Кириллов!

Он родился из тишины. Вырос не вокруг княжеского детинца или купеческой пристани, а вокруг кельи московского монаха, который пришел сюда в 1397 году искать уединения на берегу озера. Ученик Сергия Радонежского, преподобный Кирилл Белозерский вырыл здесь свою первую пещеру, ставшую со временем одним из самых мощных духовных центров России.

Когда подъезжаешь к городу со стороны Гориц, он открывается внезапно. Сначала свинцовая гладь озера, а за ним – исполинская каменная громада Кирилло‑Белозерского монастыря. Его стены опоясывают площадь в 12 гектаров. В его башнях – вся история Русского Севера: здесь молились о победе над прибалтами, отбивались от казаков в Смутное время, а позже по указу Екатерины Великой в монастырских кельях разместили уездную тюрьму.

Кириллов строили по воле той же императрицы. Главная улица вытянулась вдоль берега озера, торговые ряды заполнялись лавками купцов, торговавших дегтем, салом и пушниной. Но сколько бы ни строили кирилловские мещане каменных домов, душа города всегда оставалась за тяжелыми воротами монастыря.

И конечно, я волновался, перед тем как пройти через них, но это оказалось излишним. Здесь было невероятно спокойно, и даже присутствие на литургии в храме Святого Кирилла одновременно с известным российским кинорежиссером не стало отвлекающим фактором. Кто знает, может, он не только молился, но и присматривался к натуре: ведь монастырь в разные годы становился декорациями для таких сериалов, как «Апостол», «Раскол», «Монах и бес». А 55 лет назад здесь же снимался советский блокбастер «Достояние республики» с Мироновым, Табаковым и Квашой. Совершенно особое чувство испытываешь на колокольне. Чтобы подняться на нее, нужно преодолеть гулкую и узкую каменную лестницу. И когда наконец ступени под ногами сменяются открытой площадкой, время словно останавливается. Здесь нет городской суеты и дробного стука времени. Есть только высота, покой и невероятный, почти осязаемый простор. Монастырь перестает быть просто крепостью или музеем; сверху его строгая геометрия читается как великий замысел, соединивший золотые маковки церквей, камень и воду.

На протяжении большей части своей истории Кириллов входил в новгородские земли, но он успел побывать в границах Ленобласти. Статус районного центра Вологодской области город получил только перед Великой Отечественной войной. На ближайший год ему отведена роль туристической столицы Северо‑Запада. И это прекрасный повод для соотечественников добраться до этих мест, чтобы лишний раз осознать себя частицей огромного мира. И кажется, что здесь, на берегу Шексны, сама природа забирает себе всю земную суету, страхи о будущем и мелочные обиды, оставляя их растворяться в сыром вологодском тумане.