Почетный гражданин Санкт-Петербурга Михаил Михайлович Бобров еще при жизни стал легендой нашего города.

ЗОЛОТАЯ НАВОДКА

Михаил Бобров с детства увлекался спортом: серьезно занимался слаломом, поднимался на вершины Эльбруса, Иткола. Но началась война, и в 17 лет он добровольцем ушел на фронт. А после выполнения оперативного задания группа диверсантов-разведчиков, в которой состоял Михаил Бобров, попала под обстрел. Получив сильное ранение и контузию, он оказался в ленинградском госпитале, который располагался в Инженерном замке.

В это время немцы уже вели по городу беспрерывный артиллерийский огонь. При разгроме штаба одной из артиллерийских группировок немцев под Ленинградом среди захваченных документов были обнаружены планы города, на которые были нанесены такие объекты, как музеи, дворцы, институты. Например, Эрмитаж был обозначен как объект № 9, Аничков дворец (Дворец пионеров) – объект № 708, жилой квартал на Большой Зелениной улице – объект № 757.

Работой по маскировке важнейших объектов Ленинграда руководило Архитектурно-планировочное управление города. Одним из первых маскировочными сетками был укрыт Смольный – сердце обороны города. Медного всадника и многие другие памятники укрывали мешками с песком.

Между тем требовалось как можно быстрее замаскировать архитектурныедоминанты Ленинграда, блеск позолоты куполов и шпилей которых был заметен издалека. Предложение разобрать их отклонили сразу. Еще один вариант – закрыть лесами – также был отвергнут. И тогда, как рассказывал Михаил Бобров, молодой архитектор Василеостровского района Наталья Уствольская, сама альпинистка, предложила использовать альпинистов, которые находились в городе.

«Нашли Ольгу Фирсову, она в порту разгружала мины, от нее пошла ниточка к ее подруге – Алле Пригожевой. Третьим оказался Алоиз Земба. Они прослышали, что я лежу в госпитале в Инженерном замке, и Алоиз пришел ко мне… Собралась наша группа из четырех человек», – вспоминал Михаил Бобров.

МОРОЗ И ВЕТЕР

Шпиль Петропавловского собора и купол Исаакия, покрытые настоящим червонным золотом, специалисты решили замаскировать в тон хмурому ленинградскому небу шаровой краской, которой покрывают военные корабли. Но купола и шпили Адмиралтейства, Инженерного замка, Никольского собора, покрытые сусальным золотом, красить было нельзя: смыть камуфлирующую краску потом было бы невозможно. Их решили укрыть брезентовым полотнищем.

При этом Петропавловскую крепость прятали от врага уже зимой, по ночам. К этому времени уже пятый раз были сокращены нормы выдачи продовольствия, силы альпинистов, как и всех ленинградцев, были на пределе. Однако они не сдавались.

«Мы начали работу с подвешивания блоков, чтобы можно было самим оказываться наверху и поднимать ведра с краской. Помимо морозов, были сильные ветры. Наверху было трудно работать: при сильных порывах ветра шпиль наклонялся на 80‑85 сантиметров, а порой и больше чем на метр. Но мы справились с заданием», – рассказывал Михаил Бобров.

После эвакуации из осажденного города Михаил Михайлович участвовал в военных операциях и готовил бойцов-горнолыжников на перевалах Кавказа. Его команда участвовала в тяжелейшем противостоянии с войсками элитного горнострелкового корпуса «Эдельвейс», где служили лучшие горные егеря из Германии, Италии и Австрии.

11 лет назад в Петропавловской крепости установили мемориальный барельеф в честь подвига альпинистов – защитников блокадного Ленинграда.

Михаил Бобров стал одним из героев книги «Вера в Победу!», изданной «Петербургским дневником» в 2024 году.