Переход главных сил Краснознамённого Балтийского флота и транспортов с эвакуируемыми из столицы Эстонии людьми и имуществом – Таллинский переход – одна из самых трагических по числу потерь страниц в истории отечественного Военно-морского флота.

Из 225 кораблей и судов, вышедших из Таллина, 19 боевых кораблей, катеров и подводных лодок, 25 вспомогательных судов и 18 транспортов с людьми оказались на дне. Для 15 тысяч человек – моряков, военнослужащих Красной армии и мирных граждан – Балтика стала братской могилой.

Найти и отметить на карте места, где во время Таллинского прорыва погибло больше всего людей, – такую задачу в рамках проекта «180 миль до Ленинграда. История Таллинского прорыва на современной морской карте» несколько лет назад поставили перед собой члены разведывательно-водолазной команды во главе с Константином Богдановым.

Бессмертный дивизион

Летняя экспедиция, во время которой проводятся поиск затонувших кораблей и погружения под воду, коротка – две-три недели. Это время нужно использовать максимально эффективно. Поэтому выходу в море предшествует долгая и кропотливая работа в архивах.

«Все начинается с обычных книжек, мемуаров, – рассказывает член разведывательно-водолазной команды, дайвер-исследователь, историк Михаил Иванов. – Далее, чтобы понять примерный район будущего поиска, работаем с нашими архивами».

Михаил Иванов родился в карельском городе Сортавала. Но именно там вдали от моря, впервые зародилась у него мечта о поисках погибших кораблей. Точнее – подводных лодок.

«В библиотеке мне попала в руки книжка о подводниках-балтийцах, – вспоминает Михаил Иванов. – После её прочтения у меня осталось глубокое впечатление об этих героических людях. При этом я обратил внимание, что большинство глав заканчивались словами о том, что из очередного похода лодка не вернулась. Захотелось узнать – где и как погибли эти люди. И когда лет в 15-16 занялся дайвингом, подумал – почему бы не совместить это увлечение с той мечтой найти погибшие подлодки? Но до того, как мы познакомились с Константином Богдановым, это так и оставалось мечтой».

Первым проектом команды стал «Бессмертный дивизион». Искали погибшие подводные лодки.

Сначала обнаружили, обследовали, идентифицировали и увековечили память экипажа советской субмарины П-1 «Правда». Она погибла в 1941 году во время транспортного рейса к осаждённому гарнизону полуострова Ханко.

«Многие знают, что на Чёрном море подводные лодки активно использовались для доставки грузов и вывоза раненых из Севастополя. Но мало кому известно, что первыми такую тактику применили балтийцы, налаживая снабжение Ханко, – рассказывает Михаил Иванов. – П-1 погибла в первом же рейсе. Найдя одну лодку, мы решили попробовать найти и остальные. Это была очень амбициозная цель. Ведь в годы Великой Отечественной войны КБФ потерял 46 субмарин. Нам казалось, что мы посвятим этому всю жизнь».

С осени по весну работали в архивах. Сначала – в советских. По документам выясняли, какую задачу получила лодка, какие фарватеры ей были рекомендованы, какую обстановку ей давали перед выходом. Командирам сообщали достаточно подробную информацию – на каких рубежах дежурят противолодочные корабли, где какие мины установлены. Исходя из этого можно предположить, как лодка двигалась.

После этого просматривали немецкие и финские документы. Пытались выявить доклады о возможном присутствии в том или ином районе советских подводных лодок, отчёты о проведённых атаках на них. При обнаружении совпадений с вероятным маршрутом подлодки эти места проверялись во время экспедиций.

Если таких совпадений не было – исследовались карты минных полей.

«При этом обращали внимание на то, какие линии опасны для подлодок с учётом способа форсирования заграждений, – поясняет Михаил Иванов. – Одни пытались прижаться ко дну. Для таких были опасны донные мины. Другие пытались прорваться в толще воды. Далее во время экспедиций дно в местах этих минных линий сканировали с помощью гидролокатора бокового обзора».

Дальше – как повезёт. Иногда погибшую лодку находили уже в первый день поиска. Но бывало и по-другому. Так, одну из «Малюток» М-96 искали три года. Это была единственная лодка, погибшая в 1944 году, и ей до назначения на С-13 командовал Александр Маринеско. Вероятный маршрут лодки обследовали до границы нынешних российских вод, а дальше обратились к эстонским коллегам из Нарвы. Благо на дворе был 2020 год и контакты были возможны. Через два дня лодку нашли.

Легендарное судно

В 2018 году, проводя поиск подводных лодок, исследователи обнаружили на дне Финского залива один из первых кораблей, погибших при Таллинском прорыве.

«Мы искали тогда Щ-406 Героя Советского Союза Евгения Осипова, – вспоминает Михаил Иванов. – Проверяли заявки немецких сил на потопление лодок. В одном из документов значилось, что 30 мая 1943 года они проводили бомбометание в районе появившегося на поверхности воды масляного пятна. После взрывов оно увеличилось, на поверхности появился мусор, и немцы посчитали, что потопили подводную лодку. Но после того, как мы обнаружили место гибели «Щуки» далеко от обозначенного в документах района, стало понятно, что немцы ошиблись. Но что-то на дне явно было. И не транспортное судно – они тогда ходили на угле. Значит – корабль. Сопоставили координаты, поняли, что это, скорее всего, один из эсминцев Таллинского прорыва».

Когда исследователи спустились к обломкам, на корме увидели сохранившийся герб СССР и название «Яков Свердлов». Во время Таллинского прорыва он входил в Отряд главных сил флота и в эскорт флагмана КБФ, крейсера «Киров». Около девяти часов вечера 28 августа 1941 года взрыв разломил эсминец пополам, после чего он быстро затонул. В советской литературе можно было встретить утверждение, что незадолго до этого якобы был замечен перископ немецкой подводной лодки, и эсминец принял на себя удар торпеды, которую она выпустила по «Кирову». Но, как было установлено позже, никаких вражеских субмарин в этом районе не было, а корабль подорвался на мине.

Стоит упомянуть, что при спуске на воду эсминец получил название «Новик». Это был головной корабль в серии, лучший в своем классе перед началом Первой мировой войны. Так спустя 77 лет было установлено место гибели одного из легендарных кораблей Российского флота.

Флот шёл на прорыв

Накануне 80-летия Таллинского прорыва подводные «поисковики» при поддержке Русского географического общества и Минобороны России начали проект «180 миль до Ленинграда».

«Поначалу было страшно – задача казалась неподъёмной, – рассказывает Михаил Иванов. – Если по подлодкам сохранился большой массив документов, по которым в большинстве случаев можно было восстановить цепочку событий, то с Таллинским прорывом все было плохо. Половина штабных кораблей погибла на переходе со всеми документами. Была нарушена цепочка передачи информации и команд внутри конвоев. И хотя в архивах сохранилось более тысячи документов, они содержат противоречивую информацию. Настолько, что многие десятилетия они сбивали исследователей с толку, выводили на неверный след».

Чтобы найти все – а их более шестидесяти – затонувшие во время перехода корабли и суда, необходимы десятилетия. Поэтому исследователи поставили перед собой задачу обнаружить те транспорты, на которых погибли набольшее количество людей. По сути – самые массовые подводные братские захоронения.

Начали с российских вод и в первой же поисковой экспедиции нашли санитарные транспорты «Алев», «Калпакс» и транспортные суда «Ярвамаа» и «Атис Кронвальдс». Чуть позже – судно «2-я пятилетка». Это большая часть кораблей, погибших в современных российских водах. Практически все они пошли на дно после ударов немецкой авиации 29 августа.

Но самые большие потери были накануне этого дня при форсировании минного заграждения у мыса Юминда в Эстонии. Тогда ещё – в 2021 году – территориальные воды этой страны не были закрыты для наших исследователей. Но на согласование ушло около полугода. В итоге удалось договориться с властями. И на протяжении всей экспедиции представитель эстонской стороны был на борту поискового судна.

Удалось обследовать и идентифицировать пять объектов: ледокол, сторожевой корабль и три транспорта. И самое главное – удалось найти почти все суда, которые перевозили от тысячи и больше человек. На «Балхаше» погибло более 3800 человек, на судах «Найссаар» и «Эверита» – до 1500 на каждом. Только одно судно – штабной корабль «Вирония», на котором погибло около 2000 человек, – до сих пор не обнаружено.

«На восточной кромке Юминды есть участок длиной примерно в милю, на котором лежит восемь судов, – вспоминает Михаил Иванов. – Расстояние между ними иногда 200-300 метров. Многие разломаны взрывами на две части, и на локаторе мы не всегда могли понять, что видим – корму одного или нос другого объекта. Такого мне ещё видеть не приходилось. Это место было особо опасным. Либо плавали сорванные мины, либо тралом стащили часть мин и создали повышенную их плотность».

Последняя находка – транспорт «Иван Папанин» – была сделана в прошлом году в финских водах.

«Это «летучий голландец» Таллинского прорыва, – рассказывает Михаил Иванов. – После удара немецкой авиации горящее судно 29 августа выбросилось на берег Гогланда. Большинство людей спаслись, но утром 30 августа поменялся ветер, и оно стало дрейфовать. Советские катерники пытались подойти и подорвать его. Но не получилось. Транспорт уплыл к финнам, однако и те не рискнули брать на буксир горящее судно. В итоге «Папанин» затонул на кромке шхер. Финны зафиксировали это и забыли. К тому же они и названия не знали. Долгие годы где только этот транспорт не искали. Работая с финскими документами, я наткнулся на информацию 1941 года. Попросил финнов проверить. Летом этого года они обследовали его, прислали нам видео, по которому можно сделать однозначный вывод – это «Иван Папанин».

Находящиеся в российских водах места гибели судов нанесены на карту, зафиксированы Минобороны в качестве воинских захоронений. А вот Эстония их братскими могилами не признала.

«Для этого нужен действующий договор между двумя государствами. Также необходимо обеспечить доступ для проведения памятных мероприятий. Понятно, что после 2022 года никто из стран НАТО не допустит в свои воды наши боевые корабли для отдания почестей погибшим. Хорошо, хоть провели места гибели судов как объекты исторического наследия. Они не охраняются, но здесь нельзя проводить водолазные и взрывные работы, прокладывать трубопроводы и так далее», – поясняет Михаил Иванов.