Преимущественное внимание к Западу оправданно соображениями нашей безопасности. И хотя наши перспективные интересы все больше замыкаются на Восточное полушарие, в воюющей стране нет ничего важнее линии фронта. А она зависит не только от нас, но прежде всего от Европы и США.

О Китае, в первую очередь ассоциирующемся с Востоком, сказано почти все. Сегодня это самая динамично развивающаяся держава с ежегодным ростом ВВП от 6 до 10%. А «общезападные» и наши показатели колеблются в пределах 3-3,5%. Правда, вдумчивое погружение в мировую, в том числе китайскую, периодику к умилению не располагает. Китай на 30-35% (это их данные) или на 60% (по западной аналитике) зависит от внешних поставок. Хотя китайцы, склонные к самопиару, считают, что с учетом мировых тенденций сегодняшняя энергетика – это, образно говоря, вёсельный флот. Но что его сменит, ясности нет. Польстим себе: мы единственная страна мировой семерки, не нуждающаяся в чужих, по крайней мере сегодняшних, энергоресурсах. Тем временем развитие Китая все более опосредованно доступом к зарубежным сырьевым базам. И тут гарантий никто не даст.

При этом у китайцев отсутствует традиционное для остального мира «четырехстороннее» представление о Вселенной: Запад – Восток – Север – Юг. На их политической карте Китай находится в центре мироздания, а все остальные страны – безотносительно к сторонам света – на удалении. Китайцы больше сосредоточены на текущих делах, чем на геополитике, воспринимаемой ими скорее как абстракция. Их магистральный проект «Один пояс – один путь» призван централизовать под китайским началом экспортно-импортные потоки через Азию в Европу, Африку и дальше. Этот проект предполагает создание более 5 тысяч инфраструктурных объектов, от многофункциональных хабов до отдельных портов и железнодорожных веток. На этот «пояс» уже затрачено около 9 триллионов долларов. Развитие проекта предполагает параллельный доступ Китая к Севморпути, а через него ко всему Западному полушарию.

Интерес китайцев к России – их главному логистическому тылу – во многом сопоставим с выходом Пекина на экономические просторы Южной Азии: в Индонезию, на Филиппины, в Малайзию. Но сегодня многообещающий для Китая «пояс» забуксовал. Проблема видится прежде всего в ситуации вокруг Ирана, точнее – Ормузского пролива. Через него Китай получает около трети своего энергоимпорта. Впрочем, и Индия, остающаяся преимущественным партнером Запада, не спешит поддержать Китай, рассчитывая на собственную ресурсную базу. Хотя изначально в Дели оценивали выгоду от экономической связки с Пекином.

Повторим: весь остальной мир воспринимается Китаем как периферия. А военно-политический контекст китайских устремлений во многом обращен на воссоединение с Тайванем (одним из мировых лидеров в производстве чипов), свободный доступ к Малаккскому проливу (главному морскому коридору из Китая на юг) и недопущение войны против Северной Кореи (неформального защитника Китая от японских посягательств). Все остальное для Пекина – политический шум.

Просматривая китайскую периодику, невольно удивляешься ее отрыву от западной. Возникает впечатление, что Южная Африка для Китая важнее США и Европы. Тем более что последняя, как считают в Поднебесной, вовлечена в бесконечные внутренние разборки, которые стоили уже двух мировых войн, и заодно спровоцировала Японию.

Но при этом Пекин не спешит выбирать попутчиков на пути к китаецентричному миру. Актуальная для Пекина задача во многом состоит в интегрировании под своим началом мусульманского мира, коллективно обещающего до конца века войти в тройку главных центров глобальной силы. Неслучайно отдельным предметом исследований в КНР являются варианты сближения суннитов (индонезийцев, саудитов, пакистанцев и прочих) и шиитов (иранцев, йеменцев). В Китае исходят из того, что мусульманский мир, а также пока разрозненное общеафриканское сообщество сами рассчитывают на постепенную консолидацию и ищут, кто бы им помог.

На традиционный вопрос, за кого они, китайцы отвечают честно: мы – за себя. На Западе до конца не определились, что важнее: остановить Китай, пока не поздно, или определить ему грань допустимого? Как, какую и кем? Осторожно отнесемся к западной формуле: взаимодействие с Москвой нужно Пекину для балансирования с Вашингтоном. Нам важнее то, что своим сегодняшним конкурентом, тем более противником, Китай нас не считает. Остальное зависит от нас.