Возвращение участников дрейфующей экспедиции «Северный полюс-42» вызвало немалый ажиотаж в аэропорту Пулково – строй телекамер, девушки с рукописными приветственными плакатами, парни с букетами, люди всех возрастов с флажками с изображением дрейфующей станции буквально преграждали путь пассажирам, прибывающим в Петербург. «Кого встречаете? Полярников? А можно с вами?» – поинтересовался мужчина средних лет с аккуратной бородкой и тут же получил флажок и возможность стать участником события. Пока прибывшие из Мурманска полярники получали багаж, число встречающих увеличивалось за счет группы любознательных китайцев, стайки ребятишек и группы женщин в платьях до пят и плотно прилегающих платках, сотрудников аэропорта, пришедших с цветами.

И вот герои дня в красных толстовках с эмблемами Арктического и антарктического научно-исследовательского института (ААНИИ) Росгидромета, 21 месяц работавшие в арктических льдах, под крики «Ура!» вышли в зал прилета. Теплые объятия, подарки, фотографии на память. Начальник экспедиции Александр Ипатов передал заместителю директора института Юрию Угрюмову флаг экспедиции. Он будет храниться в институте до следующего дрейфа.

Высокоширотная помолвка

Особенно много цветов, подарков и улыбок досталось паре молодых ученых из состава экспедиции. Метеоролог Николай Руденко сделал предложение коллеге Марии Пястоловой в разгар экспедиционной работы. «У нас каждый вечер в конференц-зале дрейфующей станции проходит собрание – обсуждаем научные планы на следующий день, – рассказал журналистам Николай Руденко. – 13 июля, в мой день рождения, в конце собрания я встал, меня поздравили, и я сказал, что хочу тоже сделать заявление. И сделал предложение».

Его коллега и невеста Мария Пястолова добавила с улыбкой:

«День рождения был Колин, но самый ценный подарок достался мне».

Ребята рассказали «Петербургскому дневнику», что познакомились в магистратуре географического факультета Санкт-Петербургского государственного университета. Николай приехал из Саратова, Мария – из Челябинска. Отношения развивались плавно – сначала обнаружились общие увлечения, мечты, стремления, потом вместе попали на работу в Арктический и антарктический научно-исследовательский институт. Поэтому помолвку во время экспедиции пара считает логичным шагом. А на вопрос о том, когда свадьба, Мария осторожно предположила, что это может произойти, может быть, во время следующей экспедиции.

Дважды переставили

Экспедиция проработала несколько дольше, чем планировалось, – 21 месяц, пройдя три с половиной тысячи морских миль. Но до технического предела было еще далеко – судно по запасам топлива рассчитано на два года работы.

«Арктика полна неожиданностей, точно спрогнозировать траекторию дрейфа невозможно», – рассказал журналистам заместитель директора ААНИИ Юрий Угрюмов. – Мы организовали две ротации, две миссии посещения, и это было непросто. Экспедиция работала весьма далеко – и это хорошо, с одной стороны, но с точки зрения логистики это был определенный вызов для института».

Вначале льдину, в которую было вморожено судно, вынесло в район, крайне редко посещаемый какими бы то ни было экспедициями – к Канадскому архипелагу.

«Нас понесло к основанию [подводного] хребта Ломоносова с канадской стороны. Геологи были довольны, я – не очень», – рассказал начальник экспедиции Александр Ипатов.

Оттуда платформу «Северный полюс» вывело научно-экспедиционное судно ААНИИ «Академик Трешников», переставив ее на 430 километров в сторону от исходного курса дрейфа.

Но и после этого дрейф шел радикально на Запад, к берегам Гренландии.

«Мы уже заканчивали дрейф. Обычно над Гренландией в это время года стоит антициклон, а циклоны проходят по нашему берегу и образуются «шестеренки», которые и выносят экспедицию [к родным берегам]. А тут «шестеренки» работали в обратную сторону», – рассказал, сравнив метеорологические явления с механизмом часов, Александр Ипатов.

«Дрейфующая станция находилась в исключительной экономической зоне Дании у берегов Гренландии. И мы приняли решение вновь изменить траекторию дрейфа», – комментирует Юрий Угрюмов. Атомный ледокол «Арктика» пробил проход в тяжелых льдах, и затем плавучая платформа «Северный полюс» своим ходом по чистой воде вернулась в Мурманск.

Юрий Угрюмов рассказал «Петербургскому дневнику», почему было принято такое решение: «По существующей морской конвенции, к которой Россия тоже присоединилась в свое время, любая прибрежная страна имеет приоритет в своей экономической зоне, в том числе в части научных исследований, и может запретить проведение научных исследований представителям других стран. И в данном случае, к сожалению, нам датчане отказали в проведении исследований».

Альтернативой экстренного выхода из исключительной экономической зоны Дании был бы научный простой длиной в несколько месяцев.

«Если бы подождали несколько месяцев, дрейфующая станция сама бы вышла в пролив Фрама и в конце концов бы вернулась домой», – говорит Юрий Угрюмов.

Но такая альтернатива была отвергнута.

Нерпы поселились

И если датчане в силу геополитических причин сделали недружественные шаги, то нерпам и другим животным Арктики политические интриги неведомы. Они постоянно встречались ученым во время дрейфа и проявляли себя весьма дружелюбно.

«Одна нерпа приплыла к океанологам в майну и там какое-то время жила, пролезая в узкие щели», – смеется Александр Ипатов.

После торжественной встречи в аэропорту полярники отправились не по домам, а сначала в институт. Примерно год кабинетной работы уйдет у них на обобщение итогов научных наблюдений.