Мотивация «Арийца» держится на простом и твёрдом отношении к жизни: уважать то, с чем довелось соприкоснуться, – семью, службу, людей рядом и собственную работу. В его словах есть ясное понимание того, ради чего всё это происходит. Он не говорит о службе как о подвиге, для него это обязанность, которую нужно выполнить честно и до конца. И главное желание у него – достойно вернуться домой к тем, кто ждёт.

Деревянный стол занят самым необходимым: пепельница, пачка сигарет, две кружки с горячим кофе. Старший лейтенант с позывным «Ариец» сидит напротив, отвечает коротко, без стремления подчеркнуть собственную значимость.

На полу новенький трофейный «плитник». На броне – шеврон с православной символикой, рядом знак «За штурм» с бронзовым ромбом и выгравированной цифрой один. Старший лейтенант перехватывает взгляд, брошенный на нагрудный знак, и чуть усмехается.

– Ромбик поменять не успел. По факту штурмов было уже как минимум три, – рассказывает он.

На огрубевшей руке блестит золотое обручальное кольцо. Оно заметно не сразу: слишком много другого в облике офицера – чёрные волосы с проступившей сединой, усталое лицо, внимательный взгляд. Поначалу «Ариец» кажется человеком суровым, закрытым, почти неприступным. Но стоит разговору свернуть с общих вопросов – и голос его меняется.

Он давно выбрал службу своим делом. За плечами – военное училище, боевые действия на Северном Кавказе, затем увольнение из армии и работа в МЧС. Там «Ариец» возглавлял пожарную часть и был отмечен государственной наградой. Потом пришла повестка – и он вновь надел форму. Теперь старший лейтенант командует мотострелковым взводом.

В разговоре он не отделяет офицера от солдата. На боевые задачи выходит вместе с личным составом.

– Командиры взводов у нас находятся с солдатами на передовых позициях, – говорит «Ариец». – И в боях участвуют. Иначе нельзя. Люди должны видеть, что командир рядом.

Последний отпуск у него был в прошлом году летом. Затем – одна задача за другой, штурмовые действия, закрепление, удержание новых позиций. На переднем крае время теряет привычный ход. День может тянуться бесконечно: с утра до ночи нужно слушать рацию, оценивать обстановку, держать оружие наготове. Но недели и месяцы потом складываются в один непрерывный отрезок.

– Там время летит быстрее, – говорит «Ариец». – Встаёшь утром, думаешь: ещё один тяжёлый день. А потом оглядываешься – и месяц прошёл.

В разговоре он несколько раз возвращается к одному слову: «закрепиться». За ним – не только военный термин. Закрепиться означает выжить, удержать занятую позицию, дать воинам возможность перевести дыхание, создать укрытие там, где ещё недавно его не было.

Сначала группа ищет хоть какую-то защиту – корни дерева, густую растительность, место, где можно скрыться от наблюдения. Потом в землю уходят лопаты. Нора становится глубже, появляются стенки, перекрытия, ход сообщения. То, что в первый день было лишь временным укрытием, постепенно превращается в блиндаж.

– Девяносто девять процентов времени пехота занимается бытом и обустройством, – объясняет старший лейтенант. – Оружие всегда наготове, но в обычный день главным инструментом остаётся малая пехотная лопата.

Он рассказывает о блиндаже, который начинал копать ещё в самом начале боевой задачи: три на шесть метров, глубина – около двух с половиной. Два наката брёвен, перекрытый ход сообщения. Всё это сделано руками нескольких человек, без лишних слов и без пауз на раскачку.

– В первый день сделали себе норы. Потом солнце поднялось – и начали работать, – вспоминает он.

Почти всё время уходит на постоянную работу: чистку оружия, проверку снаряжения, маскировку, наблюдение.

– В зоне спецоперации многое решают опыт и внимательность, – говорит «Ариец». – Человек, который долго находится на позиции, быстро учится слышать опасность, замечать детали, понимать, когда нужно остановиться и переждать.

«Ариец» говорит, что привык сначала оценивать возможные последствия, а уже затем действовать. В штурмовой группе командир должен видеть, как распределены люди, где они могут укрыться, откуда вероятна угроза, что делать, если первоначальный план перестанет работать.

Офицер рассказывает об одном из штурмов. Восемь бойцов зашли на участок, выполнили задачу, закрепились. Потом почти месяц находились на позиции, пока их не сменили, и назад вернулись без потерь.

Когда речь заходит о другом выходе, «Ариец» замолкает. Смотрит в стол, медленно проводит большим пальцем по обручальному кольцу, будто проверяя, на месте ли. В комнате становится тише.

– Не всегда так бывает, – говорит он наконец. – Тогда вернулись не все.

Эта фраза звучит не как признание слабости. Скорее как точка, от которой началось другое понимание службы. Командир не может позволить себе не чувствовать. Но он обязан продолжать принимать решения, когда рядом остаются те, кто ждёт от него команды, уверенности, примера.

– Потом ты уже воспринимаешь это иначе, – продолжает офицер. – Не потому, что всё равно. Просто задача есть, люди есть. Надо делать то, что должен.

За этой сдержанностью нет равнодушия. Напротив, именно опыт потерь заставляет его особенно внимательно говорить о подготовке, об ответственности и о том, что нельзя оставлять бойца одного с незнанием. Он вспоминает, как объяснял прибывшим новобранцам самые простые вещи: как чистить оружие, где искать ржавчину, почему нельзя относиться к этому спустя рукава.

– На позиции учишься быстро. Но лучше, когда человек слушает и берёт опыт у тех, кто уже там был. Главная задача – выжить и понять, как работать, – продолжает он.

Особая тема – связь с домом. За «нулём» она бывает редкой. Иногда родные пишут командиру роты, чтобы узнать, всё ли в порядке. Иногда военнослужащий передаёт несколько слов по рации, а их записывают и отправляют близким.

– Скажешь: «Со мной всё хорошо, жив-здоров, не переживайте», – рассказывает он. – Родные голос услышат – и уже спокойнее.

Он снова невольно касается кольца.

Дома его ждёт жена. Вместе они уже двадцать один год. Познакомились ещё в пору, когда «Ариец» учился в военном училище: она пришла на дискотеку, они потанцевали, разговорились. Потом была семья, дети, долгие годы службы и неизбежные разлуки.

Сыну скоро исполнится двадцать один. Он проходит службу по призыву. Дочь ещё школьница. О жене офицер говорит особенно тепло и при этом всё так же сдержанно:

– Она у меня одна на всю жизнь. Всё это время ждёт, – произносит он.

Кольцо на руке он носит постоянно. Когда-то обходился без него, но жена попросила надеть – как оберег. С тех пор не снимал даже на боевых задачах.

– Она сказала: носи. Вот и ношу, – рассказывает «Ариец».

На «плитнике» рядом с православным шевроном остаётся другой оберег – память о прежней службе на Северном Кавказе в спецназе. О вере «Ариец» говорит без рассуждений о правильности и без попытки кого-то убеждать.

– Я не скажу, что постоянно хожу в церковь. Но верю, – признаётся он.

За время длительных задач он заметно похудел – почти на двенадцать килограммов. Усталость меняет людей быстро – это видно и по нему. Но именно перед выходом, признаётся офицер, приходит другое чувство: желание особенно беречь себя.

– Когда понимаешь, что через два дня в отпуск, последние дни начинаешь бояться сильнее. Думаешь о том, что обязательно надо вернуться назад, – говорит он.

Офицер докуривает сигарету, поднимается из-за стола и проверяет время. Разговор завершён: впереди дорога, встреча с родными, день рождения сына и большой букет для женщины, которая ждала его почти год. Знак «За штурм» остаётся на бронежилете, а золотое кольцо – на руке: одна деталь напоминает о пройденном, другая – о доме, куда он спешит.

Напомним, стать военнослужащим и защищать Родину может каждый совершеннолетний. Служба по контракту предполагает высокое денежное довольствие, льготы и социальные гарантии. Восстановить воинское звание при поступлении на службу в Вооружённые силы РФ могут граждане Белоруссии, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Молдавии и Южной Осетии.

Предельный возраст для заключения контракта – 65 лет.