Россия в тот момент полагала, что стала равноправным членом «Большой восьмерки», и подготовила к этому саммиту отличную программу. В нее вошли три основных направления сотрудничества: энергетическая безопасность, совместная борьба с инфекционными заболеваниями и сотрудничество в сфере образования. Однако уже в самом начале саммита западные страны – члены «Восьмерки» дали нам понять, что все это пустяки и повестку саммита они будут определять самостоятельно.

Тогда американский сенатор Джон Маккейн, ныне покойный, открыто сказал: «Пусть Россия даже не думает говорить нам о том, что мы будем обсуждать на «Большой восьмерке». Мы определяем это сами, а России остается только нас слушать». Это был своего рода ледяной душ для российской дипломатии, который определил ход дальнейших событий.

Также именно тот петербургский саммит заложил основы для будущего знаменитого выступления Владимира Путина на Мюнхенской конференции по безопасности в январе 2007 года. Это были последствия жесткого разочарования России в ее интеграции в структуры Запада. После этого Москва, в общем‑то, потеряла интерес к серьезному участию во встречах «Восьмерки».