В Большом дворце музея-заповедника «Петергоф» в понедельник открылась выставка «Возвращение. Императорские вазы Николая I и приданое великой княжны Ольги Николаевны». Меценат Владимир Голубев и директор ГМЗ «Петергоф» Роман Ковриков подчеркнули особое значение николаевской эпохи для русской истории. Внимательный взгляд позволит рассмотреть штрихи и детали этого царствования даже на музейных предметах. Но обо всем по порядку.

О Карле и Ольге

Ольга Николаевна была средней дочерью императора Николая I. Ее свадьба состоялась 180 лет назад, 13 июля, так что открытие выставки приурочили именно к этой дате. Еще до свадьбы это была праздничная дата в семье Николая I: его супруга Александра Федоровна родилась в этот же день – и свою свадьбу с Николаем сыграла в этот же день.

Великая княжна и ее муж, король Вюртембергский Карл, провели медовый месяц в Петергофе, в специально выстроенной для них «Ольгиной» половине дворца, а затем уехали в Штутгарт. Приданое отправилось следом в пяти кортежах. Там было на что посмотреть: кареты, мебель, меха, сервизы из серебра, фарфора и стекла, столовые приборы… Увы, Ольга и Карл не оставили наследников. В 1919 году, когда сам Дом Романовых был уничтожен, уже никто не заботился о том, чтобы хранить память о его наследии, и дальние родственники короля устроили «самый крупный аукцион в истории Штутгарта». Так приданое великой княжны разошлось по миру. Зато в Петергофе осталась память архитектурная – Ольгин пруд и Ольгин павильон. Последний сейчас закрыт на реконструкцию.

Поиск наследия

«С 1975 года директор музея-заповедника «Петергоф» Вадим Знаменов вел поиск уникальных предметов, проданных на тех торгах, – рассказала заместитель генерального директора по учету и хранению музея Елена Бортникова. – И, как только что-то появляется в продаже, мы сразу покупаем. Сейчас в музее-заповеднике представлено около 100 единиц хранения из этого приданого».

Новые экспонаты в галерее можно определить сразу: они не прячутся под стеклянным колпаком, как фамильное серебро. За счет этой доступности можно отлично разглядеть тонкую работу мастеров. На одной из тарелок, кстати, изображен тот самый Ольгин павильон.

Три соседних зала отведены для выставки ваз – уникальных памятников Императорского фарфорового завода из собрания мецената и общественного деятеля Владимира Голубева. Парные вазы с портретами Николая I и Александры Федоровны были созданы в 1838 году по личному указу государя. Долгие годы вазы находились за рубежом. Меценат Голубев купил их в Швейцарии. Их демонстрация в Большом петергофском дворце.

«Сам я намерен открыть три музея в Москве: музей фарфора, музей камня и музей декоративного прикладного искусства. После Петергофа вазы отправятся туда, – сообщил Голубев. – Я очень рад, что сейчас они здесь. Вне истории, вне контекста – это просто красивые предметы. А здесь, в Петергофе, они обретают голос».

Про «голос» подробнее объяснила Екатерина Хмельницкая, ведущий научный сотрудник Государственного Эрмитажа. Портреты Николая и Александры на двух вазах – канонические портреты придворного живописца Крюгера, и они воспроизведены на огромном количестве литографий. Но литография – это одно, а вазы с императорскими орлами – совсем другое, у них особый статус.

«Вазы стали не только визитной карточкой императорского фарфорового завода. Это был золотой фонд подарков дипломатам и царям, – заявила Екатерина Хмельницкая. – На вазе, которую предоставил Владимир Голубев, мы видим Александру Фёдоровну в кокошнике. Николай I ввел в моду русское платье на протокольных мероприятиях. Тогда уже воплощалась триада: «православие, самодержавие, народность», и сам факт, что прусская принцесса Шарлотта стала русской императрицей, имел большое значение для престижа империи».

Жардиньер для цветов

Фарфоровые вазы стоили большого труда и изготовителям, и перевозчикам. Узор на обратной стороне вазы рисовали агатовым карандашом: это была настолько тонкая работа, что мастер, увы, быстро терял зрение – примерно на единицу после каждой вазы. А сами вазы, отправленные в другую страну в качестве дипломатического подарка, порой разбивались по дороге. Следом обычно посылали мастера, чтобы он ее восстановил. Вес вазы мог доходить до 350 килограммов.

Вазы не имели прикладного значения: в них не ставили цветы. Единственное исключение – жардиньер в «готическом вкусе», специально изготовленный для полюбившихся императрице флористических композиций.

Директор ГМЗ «Петергоф» Роман Ковриков напомнил, что Петергоф почитает Николая I как своего второго отца: именно при нем здесь появились новые парки и новые фонтаны.