Подразделения одного из зенитных ракетных соединений группировки войск «Север» в круглосуточном режиме выполняют задачи по уничтожению разведывательных и ударных дронов ВСУ.

Зенитная ракетная батарея «Алмаза» давно стала точкой равновесия между тишиной и ударом, между домом и тем, что стремится его разрушить. Более 600 поражённых целей подразделения – это не только сухая статистика, а цепочка прерванных угроз, каждая из которых могла обернуться чужой бедой. Здесь редко говорят о совершенстве: небо остаётся живым, рельеф – непростым, атаки – коварными. Но в этом постоянном противостоянии рождается иное – выверенная, почти интуитивная слаженность людей и машин, где ошибка стоит слишком дорого, а точность становится формой ответственности.

Глубокий блиндаж батарейного командирского пункта живёт в строгом, почти аскетичном ритме. Здесь нет ничего лишнего – только карты, журналы боевого дежурства и ряды мониторов, на которых непрерывно мерцают отметки воздушной обстановки в радиусе десятков километров. Тишину время от времени разрывают резкие трели полевых телефонов, и тогда спокойствие сменяется короткими докладами. За экраном, не отрывая взгляда от движущихся меток, работает заместитель командира батареи старший лейтенант с позывным «Алмаз».

Ему 26 лет. Высокий, собранный, с той характерной сдержанностью, которая появляется у людей, привыкших принимать решения быстро и без лишних слов. «Алмаз» окончил обучение в Военной академии войсковой ПВО в июне 2022 года, а уже в сентябре прибыл в зону специальной военной операции. За сравнительно короткое время офицер прошёл путь от начальника расчёта до заместителя командира зенитной ракетной батареи.

– К моменту моего выпуска СВО уже шла полным ходом, – вспоминает он. – Честно говоря, страха не было. Скорее – профессиональный интерес. Тогда мы ещё не до конца понимали, что такое боевые действия, но было огромное желание применить знания, полученные за время обучения, на практике.

В академии, по его словам, основной упор делали на борьбу с крупными ударными беспилотниками – такими, как «Байрактар». Однако реальная обстановка оказалась куда сложнее.

– Теория – это одно, – продолжает «Алмаз». – А здесь пришлось быстро перестраиваться. Цели разные, тактика противника постоянно меняется.

Свою первую цель «Алмаз» перехватил на сватовском направлении – тогда батарея работала на прикрытии пехотных подразделений, попавших под плотный артиллерийский огонь противника.

– Поступила команда, – вспоминает он. – Выдвинулись, быстро обнаружили вражеский разведывательный дрон, который корректировал огонь, и отработали по нему.

Эпизод занял считаные минуты, но именно такие мгновения зачастую решают исход боя. Как только беспилотник был уничтожен, артиллерийский огонь по позициям пехоты практически тут же прекратился.

– Сразу стало тише, – коротко добавляет «Алмаз». – Мы свернулись и ушли обратно в укрытие.

Этот первый боевой эпизод, по его словам, многое расставил по местам: теория, полученная в академии, начала быстро обрастать практикой, а сама работа ПВО – приобретать совершенно иной, более динамичный характер.

Сегодня на счету подразделения числится более шестисот уничтоженных воздушных целей. За годы работы зенитчики сбивали не только разведывательные и ударные беспилотники, но и крылатые ракеты, реактивные снаряды. Сейчас в этот перечень всё чаще добавляются FPV-дроны и другие малоразмерные цели – именно они требуют от зенитчиков максимальной скорости реакции и точности.

С начала СВО алгоритмы действий подразделений противовоздушной обороны изменились кардинально. Если в 2022 году боевые машины могли находиться в работе по 8–12 часов в сутки, ожидая появления цели, то сегодня управление огнём строится на интеграции в единую информационную среду.

– Раньше длительное дежурство выматывало и технику, и людей, – объясняет офицер. – Машина, которая работает сутками, неизбежно начинает «сыпаться»: выходят из строя элементы, изнашиваются агрегаты.

А у оператора после нескольких часов дежурства за монитором просто «замыливается» глаз.

– Сейчас всё иначе. Мы видим картину на планшетах и ноутбуках прямо с пункта управления. Контролируем небо в зоне ответственности и выдвигаем технику только тогда, когда это действительно необходимо, – продолжает он.

Такой подход позволяет не только экономить ресурсы, но и работать точнее.

– В итоге расчёты действуют быстрее и увереннее, – говорит старший лейтенант. – И поражают даже малоразмерные цели, которые раньше могли просто потеряться на экране.

В зоне ответственности зенитной ракетной батареи – объекты, от которых напрямую зависит устойчивая жизнедеятельность региона: подстанции, нефтеперерабатывающие предприятия, транспортные развязки. Именно по ним противник регулярно пытается нанести удары, выстраивая атаки с расчётом на прорыв эшелонированной обороны.

Чаще всего используются массированные налёты. Беспилотники летят на предельно малых высотах, прокладывая маршруты через низины, балки и русла рек – там, где их сложнее обнаружить средствами радиолокации.

В этих условиях зенитчики вынуждены действовать гибко, постоянно подстраивая тактику под меняющуюся обстановку. Зенитные ракетные комплексы распределяются по высотам с учётом рельефа, перекрывая ключевые направления. В лощинах и лесополосах разворачиваются мобильные огневые группы – с крупнокалиберными пулемётами.

Отдельным элементом системы всё чаще становятся расчёты FPV-перехватчиков, которые работают в связке с комплексами «Тор-М2». Такая интеграция позволяет закрывать не только дальнюю, но и ближнюю зону, не расходуя дорогостоящие зенитные ракеты по малым и дешёвым целям.

FPV-дроны берут на себя те цели, которые уже прошли внешний рубеж обнаружения и идут на малой высоте или в сложной местности – там, где классическим средствам ПВО работать сложнее. В результате у подразделения появляется дополнительный эшелон защиты, а сама система прикрытия становится более гибкой и экономичной.

Однако даже самая выстроенная система держится не только на технике, но и на людях. Летом 2023 года расчёт «Алмаза» на практике показал, что в боевой обстановке взаимовыручка нередко оказывается решающим фактором.

В разгар интенсивных боёв смежный расчёт зенитного ракетного комплекса «Бук» успешно отработал по целям, но при смене позиции у тяжёлой машины заглох двигатель. Оставаться на месте означало практически гарантированно попасть под ответный огонь.

– Мы были неподалёку, – вспоминает офицер. – Пришёл запрос от оперативного дежурного: «Сможешь вытащить?» Я ответил: «Смогу».

Решение принималось быстро. Его расчёт выдвинулся к «Буку». Два многотонных комплекса медленно тронулись с места, уходя в сторону ближайшей лесополосы. На мягкой сцепке скорость не превышала тридцати километров в час – каждая секунда превращалась в вечность, каждый метр давался с напряжением.

– Дотянули их до соседнего леса, – вспоминает «Алмаз». – Осмотрели – техника в порядке. Но противник уже успел «срисовать» нас с воздуха. Накрыли повторно. Там я и получил осколочные ранения.

За этот боевой эпизод старший лейтенант был награждён медалью Жукова. На кителе – ещё две государственные награды: медаль «За отвагу» – за прикрытие подразделений в 2022 году и медаль Суворова – за боевую работу в ходе наступления на харьковском направлении в мае 2024 года. Но о государственных наградах он рассказывает неохотно.

– Да что про них говорить… – отмахивается «Алмаз».

И после короткой паузы добавляет уже тише:

– В госпитале лежал со штурмовиками. Вот у них – настоящая работа.

Родом офицер из Брянской области. И потому каждая новость об ударах по гражданской инфраструктуре для него – не абстрактная сводка, а история, которая может происходить буквально в нескольких десятках километров от дома.

– Сейчас противник бьёт именно по мирным жителям, – говорит он. – В моей области беспилотники противника атакуют маршрутки с людьми. Недавно FPV-дроном ударили по обычной молочной цистерне.

Сложно понять, какую военную цель они в этом видят. Но противник это делает.

– Приезжаешь домой, вроде бы должен отдохнуть, – продолжает «Алмаз». – А над головой те же беспилотники. Смотришь в небо и ловишь себя на мысли: почему мне в отпуск автомат не выдали?

Он усмехается, но в этой усмешке больше напряжения, чем иронии.

– Начинается внутренний мандраж. Понимаешь, что спокойнее было бы там – на позиции, когда ты видишь цель и можешь её уничтожить ещё на подлёте.

Этот опыт постоянного возвращения в рабочее состояние, даже вне зоны боевых действий, во многом определяет и его взгляд на будущее противовоздушной обороны.

По словам офицера, следующий этап развития зенитных ракетных войск уже просматривается достаточно чётко: это автоматизация, внедрение элементов искусственного интеллекта и массовое применение малых средств перехвата – прежде всего FPV-дронов.

Именно они, по его оценке, в ближайшие годы возьмут на себя значительную часть задач по уничтожению дешёвых воздушных целей, позволяя экономить ресурс дорогостоящих зенитных ракет и разгружать основные комплексы противовоздушной обороны.

Но пока эти решения только набирают обороты и встают на конвейер, ключевым элементом системы остаётся человек. Тот, кто сутками держит небо под контролем. Кто без раздумий идёт под огонь, чтобы вытащить чужую машину. Кто воспринимает каждую цель не как отметку на экране, а как угрозу для конкретных городов и людей.

Напомним, стать военнослужащим и защищать Родину может каждый совершеннолетний. Служба по контракту предполагает высокое денежное довольствие, льготы и социальные гарантии. Восстановить воинское звание при поступлении на службу в Вооружённые силы РФ могут граждане Белоруссии, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Молдавии и Южной Осетии.

Предельный возраст для заключения контракта – 65 лет.