Я в то время возглавлял научно-исследовательский институт спасания и подводных технологий. Поступил сигнал из Министерства обороны, что произошла катастрофа, и было поручено срочно сформировать группу ВМФ для подъема теплохода. Но, поскольку еще были шансы найти кого-то из пассажиров живыми, наши водолазы отправились туда и работали рука об руку с сотрудниками МЧС.

Меньше чем через сутки после начала крушения мы уже были там. К месту аварии направляли все проходящие мимо и находящиеся поблизости суда. Спасатели поднимали людей из воды: некоторые из них были травмированы. Нашей задачей было попытаться найти живыми тех, кто остался на борту и ушел вместе с теплоходом на дно.

Человеческая жизнь бесценна, и если оставался хоть один шанс, что где-то в каюте оставалась воздушная подушка и люди могли дышать, то мы должны были найти этих людей. Надежда погибает последней. А спасателями движут и порывы души, и законные постулаты, которые обязывают использовать этот шанс.

Правда, насколько мне известно, все 79 человек, что спаслись, были найдены в воде рядом с судном. Не в каютах. Но тогда мы этого не знали. Рискуя жизнью, водолазы проходили в узости, заходили во все помещения на затонувшем теплоходе. Водолазов в течение суток собрали по всей России. Больше всего их было из московского «ЦентроСпаса», но были и черноморские, и петербургские. Наш 328-й экспедиционный аварийно-спасательный отряд прислал десять человек.

После окончания эвакуации надо было срочно готовить проект подъема теплохода. Его осуществлял 328-й отряд, МЧС и Минтранс. Уже через 9 дней после кораблекрушения начались работы по подъему. Мешала ветровая, точнее, штормовая нагрузка. Волна на Волге – совсем не то же самое, что в море. Она короткая, острая. Если она попадала в резонанс, у нас даже рвались полотенца. Приходилось снова опускаться на дно, заводить их под днище затонувшего корабля, поднимать и прицеплять к плавучим кранам.

Мы понимали, как мало шансов обнаружить живых, но, даже если б их не было, надо было хотя бы помочь качественно провести процедуру опознания. Это тоже важно для родственников. Когда мы выяснили причину аварии – открытые иллюминаторы по правому борту, – план пришлось скорректировать.

Эта катастрофа многому научила и нас, и капитанов. Мы получили опыт быстрого подъема теплохода с 18-метровой глубины. А экипажи теплоходов – что надо задраивать иллюминаторы. Как ни печально, каждая катастрофа чему-то учит: и виновников аварии, и тех, кто устраняет последствия.