Ирада оставила свой след в культурной жизни Петербурга, вполне определенный и достаточно глубокий. Я бы охарактеризовал ее как человека яркого, солнечного и чрезвычайно креативного. И при этом – как человека, очень легкого на подъем при придумывании каких-то новых проектов – выставок, вернисажей, конференций и т. д. Я познакомился с Ирадой задолго до того, как мы вместе начали работать в музее-памятнике «Исаакиевский собор».

Она всегда была очень творческим человеком, с постоянным стремлением что-то улучшать. У нее было университетское образование – Ирада окончила филфак СПбГУ, она прекрасно знала немецкий язык, который довольно часто пригождался ей в работе. Например, в ходе моих контактов с немецкими коллегами она несколько раз выступала в качестве переводчика. С ней ты всегда чувствовал себя как-то очень уверенно и надежно.

Еще у Ирады было какое-то удивительное умение находить современные и перспективные направления в петербургской культуре, она буквально их «нюхом чуяла». Она блестяще организовала и провела целый ряд выставок в Исаакиевском соборе – некоторые из них стали международными, очень сдержанными по финансированию и очень громкими по креативному следу.

Она умела организовывать подробные и глубокие экспозиции на довольно небольших пространствах – таких, где другие бы испугались, что тема не будет раскрыта. Но Ирада таких страхов никогда не испытывала, ее креативное чутье всегда подсказывало ей, что именно и как нужно делать, чтобы выставка удалась. И, конечно, она была очень хорошим, верным товарищем – таким, каких сейчас встретишь нечасто.

Важно отметить – я вряд ли могу что-то сказать об Ираде Берг, об этой ее литературной ипостаси. Я говорю об Ираде Вовненко – женщине, которую знал весь культурный Петербург. Тем не менее она, насколько я знаю, писала много, увлеченно, радостно, а читатели охотно покупали ее книги. Мне кажется, за свою не столь длинную жизнь она не успела реализовать весь свой творческий потенциал, многие ее идеи и задумки остались без воплощения.

Ирада умела жить безоглядно, в очень стремительном темпе, и при этом она была женщиной с очень большим сердцем. Ее уход – очень большая потеря для меня, так же, как и для многих наших коллег в сфере искусства и культуры. Но жизнь, увы, распорядилась так, что она ушла от нас слишком рано.