– Вера Викторовна, вы принимали участие в ликвидации последней, седьмой вспышки холеры. Как это было?

– В мире было семь пандемий холеры, и последняя была с 1961 по 1975 годы. В 1965 году крупная вспышка холеры была в Каракалпакской АССР, затем вспышки отмечались в Одесской области, в Крыму, в том числе в Керчи. Это крайне обеспокоило врачей. Для борьбы с эпидемией при Минздраве СССР была создана Всесоюзная чрезвычайная противоэпидемическая комиссия (ВЧПК). Нас, врачей-инфекционистов Боткинской больницы, собрали, создали две бригады и отправили в Керчь. Чтобы не допустить распространения инфекции в мегаполисах, перед Москвой и Ленинградом ввели карантинные посты для поездов. Поезда, которые возвращались с юга, не пропускали. Людей держали в вагонах трое суток, гулять разрешалось только около своего вагона. У всех обязательно брали анализы, каждого осматривали и с каждым разговаривали – собирали анамнез. Ответ на посев приходит только через 18-24 часа. Для отрицательного ответа должно пройти 35 часов. Поэтому пассажиры сутками жили в вагонах в окружении медиков.

– Но ведь люди заражали друг друга, сидя в изолированных помещениях?

- Нет, заражение холерным вибрионом происходит в большинстве случаев оральным путем, входными воротами инфекции является пищеварительный тракт. Бытовой путь встречается очень редко. Сидя взаперти в карантине, надо быть очень большим грязнулей, чтобы после туалета не помыть руки, потом этими руками взять фрукты, съесть или кого-то угостить. Однако в самой Керчи, если не ошибаюсь, вспышка была из-за отсутствия закрытой канализации. Сточные воды текли по улице, дети в них играли. После этого ЧП срочно стали строить очистные сооружения.

– Холерные бунты 19-го века были вызваны жесткими карантинными мерами. Такие карантины оправданны?

– Это оправданно точно. Если бы в большие города пропустили тогда эти поезда, в которых точно были если не больные, но по крайней мере носители, эпидемия возникла в мегаполисах, приняв характер пандемии. Благодаря четкой работе эпидемиологов и инфекционистов, введенным карантинам эпидемии удалось избежать.

Основа жизни

– Что самое главное в борьбе с особо опасной инфекцией?

– Самое главное – ее не пропустить.Врач-инфекционист ту же холеру даже сейчас вряд ли пропустит, потому что она имеет очень характерные симптомы. Внезапно начинается жидкий стул без болей в животе и рвота фонтаном. Человек очень быстро теряет жидкость, до 30 литров в сутки, вместе с жидкостью выходят жизненно важные электролиты. Например, в одном литре испражнений он теряет 105 грамм различных электролитов, необходимых для нормальной работы органов, и в первую очередь сердца. Раньше потерянную жидкость восстанавливали водой, иногда водой с глюкозой, водой с солью. Сейчас врачи во всех странах мира знают, что первым делом надо восстанавливать объем потерянной жидкости. Бывает, струйно вводят или ставят капельницы в две руки и в ногу, то есть сразу одновременно три капельницы, чтобы вывести человека из тяжелого состояния, восстановить водный баланс. Чтобы понять, сколько жидкости человек теряет и сколько надо восполнить, раньше врачи буквально считали потерянные литры. Были даже такие специальные холерные кровати. Это койка, в которой вырезано отверстие, а под ней ведро с мерками, а врач следит: сколько из больного вылилось – столько жидкости надо ввести.

– Как изменились методы лечения холеры за 200 лет?

– Изменилось понимание природы заболевания. Оценили важность эпидемиологии, сбора эпиданамнеза: откуда больной приехал, с кем контактировал до, во время заболевания. Изменились понятия о гигиене, асептике и антисептике.

– Если вспомнить, например, недавнюю пандемию коронавируса, то были введены ограничения, был карантин. Но реакция людей мало чем отличалась от поведения людей в 19-м веке. Получается, как 200 лет назад не понимали, для чего нужен карантин, так и сейчас не понимают?

– После того, как человек сам переболел ковидом или болел кто-то из близких, а тем более если потерял кого-то, то очень даже начинает понимать. У меня муж переболел крайне тяжело, даже в реанимацию попал. И с тех пор очень боится. А те, кто избежал этого, опять будут ругать врачей за карантины и прививки.

– Нужны учебные занятия, тренировки?

– Обязательно! Я 50 лет проработала в Боткинской больнице, и практически все годы у нас постоянно проходили тренировки по экстренному открытию временного госпиталя на случай пандемии. Я была начальником такого тренировочного холерного госпиталя. Начинали на территории больницы, потом даже выезжали в область и быстро разворачивали госпиталь. Нас, инфекционистов, учили, как действовать. А у нас учились уже врачи других специальностей. А так как сейчас практически все инфекции медленно возвращаются, эти тренировки необходимы. Вновь появляются все виды лихорадок, в том числе геморрагические, периодически появляется оспа обезьян. У нас чумы, слава богу, нет, но в степях она есть. Только сыпного тифа, наверное, уже не будет. Наши эпидемиологи, Роспотребнадзор свою работу знают. А вот врачи на местах, неспециалисты, знают недостаточно. Они все хотят быть хирургами, гинекологами, стоматологами, а от инфекций они очень далеки. Необходимо вести профилактическую работу и обязательно обучать врачей распознаванию и методам борьбы с особо опасными инфекциям.

Историческая справка:

Летом 1831 года Петербург охватила эпидемия холеры. Только за первые две недели в столице заболело холерой более трех тысяч человек, половина которых скончались. Император Николай I и другие знатные особы покинули Петербург. Народ не понимал и не принимал введенные карантинные меры. Появились слухи, что холеру завезли медики, чтобы извести русский народ. Врачей избивали, «освобождали» кареты, которые везли заболевших в лазареты. Горожан, пытавшихся противостоять заразе с помощью хлорной извести, били. Временные холерные бараки на Сенной площади разломали, а медиков избили до смерти. Назревал бунт. Лишь 26 июня в городе появился император Николай, попытавшийся усмирить подданных. Так или иначе к нему прислушались.

Эпидемия холеры закончилась в Петербурге осенью 1831 года, унеся с собой жизни семи тысяч человек.