Водители группировки войск «Север» ежедневно выполняют рейсы на передовую, доставляя штурмовым подразделениям провизию и боеприпасы.

Водитель выходит в рейс с пониманием, что обратно может не вернуться. Но всё равно заводит двигатель и едет – потому что там, впереди, его ждут штурмовики. Доставка воды, боекомплекта, топлива, эвакуация раненых – от этих рейсов зависит если не всё, то многое. И каждая поездка – это короткий бой, где вместо оружия – скорость и хладнокровие.

УАЗ «Фермер» мчит в тыловой район за провизией. Совсем недавно на лобовом стекле этой чудом уцелевшей машины в буквальном смысле застыла смерть. Осколки «лобовухи» вывернуло внутрь кабины, а прямо у рычага раздатки зловеще торчал винт вражеского FPV-дрона. Примотанная к коптеру кумулятивная «морковка» чудом не сдетонировала. Водитель мотострелкового подразделения с позывным «Правый» в тот раз сумел хладнокровно оценить обстановку и спасти автомобиль.

Светлый, невысокий русский парень, он говорит мало, но каждое слово роняет веско. Его руки, огрубевшие, с неизгладимой мазутной чернотой в микротрещинах от постоянного обслуживания техники, привычно ложатся на потёртый руль. «Правый» – человек рассудительный и на редкость спокойный. Он из той надёжной породы людей, кто не впадает в ступор ни под внезапным артобстрелом, ни когда за машиной по пятам гонится ударный беспилотник неприятеля. Для него линия боевого соприкосновения давно стала хоть и смертельно опасным, но привычным местом.

До осени 2022 года Юрий, именно так зовут нашего героя, жил совсем другой, размеренной жизнью. Работал слесарем-сборщиком: перебирал коробки передач для тракторов «Кировец». Работа почти ювелирная: десятки деталей, допуски в доли миллиметра, где малейшая неточность оборачивается поломкой всей машины. Там он и выработал свою привычку – не спешить и просчитывать свои действия наперёд.

У Юрия большой дом, хозяйство. Жена, маленький сын – тогда ему едва исполнилось три года. Обычная жизнь, с заботами, планами, бытовыми мелочами, которые теперь кажутся чем-то из другой реальности. Привычный уклад оборвался в один день.

Служба для него началась в пехоте, на херсонском направлении. Именно там он получил свой позывной. Командир поставил его на правый фланг обороны. Так за ним и закрепилось имя, которое оказалось не просто условностью, а точным отражением характера.

– Всё так удачно сошлось, – говорит водитель. – Я всегда за правду. Уж очень я её люблю.

Позиция у берегов Днепра стала точкой внутреннего перелома. В окопах, под постоянным ожиданием артиллерийского обстрела, началось серьёзное переосмысление жизненного пути.

– Смысл жизни поменялся просто с ног на голову. По-другому начал смотреть на всё, – признается военнослужащий.

Там же пришло и то, что раньше оставалось где-то на периферии, – вера.

– Стал больше верующим, потому что каждый заезд на позиции – это молитва. Дома я в веру сильно не вдавался. Но когда первый прилёт услышал, когда увидел первых раненых, тогда многое встало на свои места, – рассказывает он.

В те первые месяцы для «Правого» решающую роль сыграл сослуживец с позывным «Донецк». Доброволец, комиссованный после ранения – и всё равно вернувшийся в зону спецоперации.

На позиции «Донецк» фактически взял шефство над мобилизованным. Просто учил выживать, объяснял, где искать укрытие, как вести себя под обстрелом. Передавал тот фронтовой опыт, которого у него уже было с лихвой.

– Мы тогда в палатке жили, – вспоминает «Правый». – И «Донецк» говорит: «Давай прикопаем её хотя бы на два штыка, чтобы не лежать на земле».

Решение казалось мелочью – обычная полевая предусмотрительность.

– А к обеду начался обстрел – свист, разрывы. Мы сразу в этот окоп, к стенке прижались. Если бы заранее не врылись в землю – всё могло закончиться иначе, – продолжает он.

Таких эпизодов было много – и в каждом чувствовалась рука человека, который уже прошёл своё и знал цену ошибке.

Гибель «Донецка» стала для «Правого» переломом. Потеря наставника, человека, который буквально учил его выживать, наложилась на постоянное присутствие смерти рядом.

Когда батальону передали автомобили З-СТС «Ахмат», командование начало искать водителей с грузовыми категориями. Зная устройство сложнейших механизмов, «Правый» вызвался сам.

Сегодня он водит всё: от многотонных броневиков до стареньких УАЗов «Буханок». Фронтовая логистика – едва ли не самая опасная работа на передовой. Доставлять воду, продукты и боеприпасы нужно любой ценой, зная, что в небе идёт непрерывная охота на военную технику.

– Однажды они не пожалели пять птичек на нашу «буханку». Мы везли топливо, продовольствие – машина была забита под завязку, – рассказывает «Правый». – Услышали гул, успели открыть дверь и отбежать метра на три, как первый дрон ударил в кузов. Вспышка. Мы бросились в лес, спрятались в затопленном окопе. «Птички» висят над нами, ищут водителей.

Привычка просчитывать худший сценарий и готовиться к нему заранее однажды буквально спасла «Правому» жизнь. В тот день FPV-дрон на полном ходу врезался прямо в лобовое стекло его машины. Но кабина уже была доработана: «Правый» заранее наварил защитные дуги, натянул металлическую сетку – всё по принципу «лишним не будет».

– Шёл под сотню, – вспоминает он. – Вдруг – удар. Резкий, глухой. Стекло мгновенно загибает внутрь, всё перед глазами сминается. Первая мысль – всё, прилёт, приехали.

На долю секунды мир как будто обрывается: хлопок, стеклянная крошка, вибрация по кузову. Но дальше – неожиданное.

– И тут доходит: она же не взорвалась. Значит, она внутри. Смотрю – винт торчит возле раздатки. Говорю напарнику: «Ворон, она в салоне».

Импровизированная защита приняла удар на себя. Конструкция сработала именно так, как рассчитывал «Правый»: прорываясь внутрь, дрон оборвал провод электродетонатора. Маленькая, почти случайная деталь – и решающая. В тот день она оставила военнослужащих в живых.

Такие эпизоды на передовой быстро становятся частью повседневности – где граница между жизнью и смертью проходит в доли секунды, а опасность соседствует с холодным расчётом.

В другой раз машину «Правого» всё-таки достали вражеские дроны. Эвакуация получилась неожиданной. За ними примчался медик на квадроцикле с прицепом.

– Ночь, ничего не видно. Квадроцикл летит. Я на ходу запрыгиваю в прицеп, цепляюсь, – рассказывает боец. – Медик оборачивается, машет: мол, ружьё возьмёшь? Киваю. Беру, начинаю высматривать «птичек».

И только спустя несколько секунд он заметил, что в прицепе он не один.

– В темноте вижу силуэт. Думаю – свой, прикрывает. Присматриваюсь – а он уже скотч на руках зубами грызёт. Я спросил, кто он такой. Оказалось, что это военнопленный. А я ему уже оружие хотел дать, – усмехается «Правый». – Ситуация и страшная, и до абсурда смешная.

К постоянному риску рядовой давно привык – это стало частью повседневности. Но есть то, к чему привыкнуть невозможно. Жестокость ВСУ по отношению к мирным жителям по-прежнему выбивает воина из равновесия. Вспоминая недавний эпизод, он впервые за разговор срывается со спокойной интонации.

– Недавно выехала гражданская машина – обычная семья, везли ребёнка в больницу. Дрон отработал прицельно. Родители погибли, дети остались сиротами, – говорит «Правый», и в голосе уже не только усталость, но и глухая ярость. – Я очень зол. Зачем бить по гражданским? Вот я еду – военный. Бейте по мне.

Боевые действия выматывают всех – и физически, и душевно. Но Юрий держится за простые мирные ориентиры. На юге России его ждут жена и подросший сын. В этом году мальчик пойдёт в первый класс, и у «Правого» есть своя, предельно конкретная цель – самому взять его за руку и отвести на первую линейку.

– Иногда плачет, переживает за меня, – рассказывает рядовой.

«Правый» говорит, что после спецоперации хочет простого – чтобы сын вырос человеком, который спасает.

– Вернусь – отдам его учиться на врача. Пусть людям помогает, – говорит он уже твёрже, как будто фиксируя это решение для себя.

Но до этого ещё нужно победить. Сейчас – дорога, задачи и чужие жизни, которые зависят от его рейсов. За плечами – сотни таких выходов и медаль Жукова, полученная за смелость и отвагу на передовой.

– Садимся – и поехали. Страшно? Конечно, страшно, – спокойно признаётся «Правый». – Но там, на позициях, находятся наши парни. Им нужно привезти воду, еду, боекомплект. Они ждут. Значит, поедем. Я их не брошу.

Напомним, стать военнослужащим и защищать Родину может каждый совершеннолетний. Служба по контракту предполагает высокое денежное довольствие, льготы и социальные гарантии. Восстановить воинское звание при поступлении на службу в Вооружённые силы РФ могут граждане Белоруссии, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Молдавии и Южной Осетии.

Предельный возраст для заключения контракта – 65 лет.