– В недавней роли Осипа Брика в «Хрониках русской революции» вы воплотили образ человека эпохи перемен. Расскажите, пожалуйста, ваши впечатления о работе над фильмом.

– Эпоха Серебряного века невероятно интересна сама по себе. Это революция, которая затронула все сферы жизни: и политику, и театр, и живопись, и поэзию, и нравы. У Осипа были весьма экстравагантные отношения со своей супругой Лилей Брик, в которых серьезную роль играл друг семьи Владимир Маяковский. Люди невероятные и эпоха завораживающая. К сожалению, большая часть представителей семьи Бриков в итоге в фильм не вошла, такое часто случается в кино. Но я благодарен этому опыту. Потому что попасть на съемочную площадку к Андрею Сергеевичу Кончаловскому, пообщаться и поработать с режиссером мирового уровня – это дорогого стоит.

– Вы играете князя Мышкина в спектакле «Идиот» и получили за эту роль награду на фестивале «Достоевский. Омск». С какими неожиданными вызовами вы столкнулись, работая над таким многослойным персонажем, и что из этого опыта вы перенесли в другие роли?

– Дело в том, что спектаклю «Идиот» уже почти 15 лет. Это одна из моих первых больших ролей и первая работа с Владимиром Анатольевичем Тумановым, наверное, самым требовательным, самым серьезным, самым въедливым, самым жестким, самым горячим и самым «актерским» режиссером из всех, с кем я когда-либо работал. Репетировали мы мощно и безжалостно 9 месяцев, с утра до вечера, эти репетиции высасывали все силы. Не знаю, смог бы я сейчас выдержать такие нагрузки. Чему меня это научило? Нужно выкладываться на 100 процентов на каждой репетиции, быть максимально требовательным к себе, нельзя работать спустя рукава. У Владимира Анатольевича не было ни одной пустой репетиции – играть нужно было едва ли не точнее, чем на спектакле. У Туманова был особый способ работы. Всегда нужно было находиться в реактивном полуимпровизационном самочувствии. У нас были десятки вариантов каждой из сцен, которые в итоге сложились в финальную версию спектакля. Поэтому в спектакле может произойти всё что угодно, и нас это не смутит. Это, наверное, главное – с Тумановым ты выходил готовым к бою.

– Не так давно вы поставили спектакль как режиссер – «Удар судьбы» по пьесе А. Житковского «Железный всадник». Что вы поняли о себе как об актере благодаря этому опыту? Что-то изменилось в вашем подходе к ролям?

– На самом деле это уже второй спектакль, который я поставил как режиссер. Первый спектакль – это «Событие» по Набокову, дипломный спектакль бывших наших студентов, сейчас уже артистов театра. «Удар судьбы» – второй такой опыт. Мне кажется, это очень полезно для любого артиста – попробовать себя в режиссуре, чтобы на себе почувствовать, насколько это сложно, насколько затратно и вообще насколько это тяжелый труд. Режиссер отвечает абсолютно за всё – от начала и до конца. Это высасывает и силы, и энергию, и здоровье в том числе. Артист все-таки отвечает только сам за себя и за свою роль. Поэтому действительно очень полезно посидеть с той стороны, чтобы понять, каково это. И, конечно, такой опыт расширяет кругозор.

– В чём, на ваш взгляд, главный признак «хорошего» режиссера – того, с кем актеру комфортно и продуктивно работать? Приведите, пожалуйста, пример из вашего опыта.

– Мне кажется, главная задача режиссера – уметь создавать творческую, комфортную атмосферу на репетиции. Артисты как дети. Атмосфера должна быть свободной, легкой, игровой, но в то же время всё это не должно превращаться в балаган. Нужно уметь соблюдать этот баланс между серьезностью и шуткой. И нужно любить артистов, а не любить себя в «режиссуре». Не самоутверждаться, используя актера, а, находясь с артистом в творческом сговоре, делать совместную работу. По-моему, Эфросу принадлежит фраза «Репетировать, как дружить, – нужно с тем, с кем хочется». На репетицию нужно бежать с огромным желанием, как на праздник. И это основная и самая сложная задача для режиссера.

– Есть ли роль, которую вы сыграли, но до сих пор не можете «отпустить»?

– Ни одну роль нельзя отпускать, пока ее играешь. Это живой процесс, потому что артист меняется сам по себе и, соответственно, вместе с ним меняются все его роли. Время идет, а любой спектакль – это взгляд на время через ту или иную драматургию. Поэтому некоторые спектакли и живут так долго, они могут видоизменяться вместе со временем. Никакие роли отпускать нельзя, нужно вместе с ними жить и всё время проводить ревизию, чтобы не возникало никакой «автоматики».

– Если бы вы могли собрать «идеальный актерский ансамбль» из тех, с кем работали, для какого спектакля или фильма он подошел бы и почему?

– Мой ближайший актерский круг общения – Роман Зайдуллин и Булат Шамсутдинов. У нас большое количество совместных спектаклей. И есть еще целый ряд людей в театре, близких по духу, и с ними можно сделать спектакль, основанный на чем угодно, хоть на инструкции к стиральной машине. Порой материал не имеет значения, важна в первую очередь классная компания. И такая у нас есть.

– Представьте, что вам нужно сыграть роль без слов, используя только один предмет на сцене. Какой предмет вы выберете и как через него раскроете персонажа?

– На первом курсе у артистов есть такой тренинг, когда каждому по очереди дается какой-то предмет, это может быть что угодно. И нужно увидеть в обычном предмете что-то необычное. Например, обычный стакан может превратиться в телефон, бинокль, яблоко, хинкали, фонарик, во что угодно. У артиста должно работать воображение. Как-то мы приехали на гастроли в Москву со спектаклем «Мещане», и по целому ряду обстоятельств фура с декорациями и костюмами до нас не доехала. Полный зал, а ничего нет. И мы играли этот супербытовой спектакль, где задействованы настоящие столы, стулья, чашки, рюмки, суп, хлеб, самовар, чай и прочее – на абсолютно пустой сцене с воображаемыми предметами. Зрители ничего не знали, смотрели как обыкновенный спектакль. Только в конце было объявлено, что это вынужденная мера. Зрители остались под впечатлением. Для того чтобы состоялся спектакль, нужны артисты, коврик и воображение, больше ничего.

– Вы капитан футбольной команды Театра на Васильевском. Как спорт влияет на вашу актерскую работу?

– Всё время люблю проводить параллель между футболом и театром. Театр и футбол невероятно похожи. И театр, и футбол – это командные игры. Без зрителя они возможны, но не имеют никакого смысла. И театр, и футбол могут поднимать человеческий дух на какой-то невероятный уровень, давать ощущение праздника, эйфории.

– Как вам кажется, что в театре сегодня устарело и требует радикального переосмысления?

– Театр – это отдельный мир, который уже сотни лет живет по определенным незыблемым законам. Хочешь ты это или нет, но эти законы работают. Переосмысление требуется в отношении к театру. И со стороны зрителей, и со стороны артистов, особенно молодых. Зрителям нужно перестать воспринимать театр как место для развлечения. Порой на спектакли нужно приходить, чтобы поработали душа и голова. И это не всегда легко. А молодым актерам нужно понять, что работа в театре – это постоянный кропотливый труд. Нужно понимать, что ты часть большого коллектива, часть команды. Это не про деньги, славу, миллионные просмотры и ковровые дорожки. Это нужно любить, а если этого нет, то и не нужно сюда идти.

В остальном у театра всё хорошо. Он будет жить, пока существует человек.