– Александр Михайлович, чуть больше месяца прошло с момента вашего возвращения в Петербург. Как вы его провели?

– Весьма активно. Сначала мной страшно интересовалась пресса – на второй день после освобождения я дал, по-моему, десять интервью в Москве. Разного характера, разного масштаба: от шоу с экспертами до совершенно индивидуальных бесед. Это был интересный опыт. И, наверное, это означает, что здоровье мое, к счастью, не сильно подорвано. Потом был еще ажиотаж вокруг Государственного Эрмитажа… А затем на меня накатило желание вообще ничего не делать. Несколько дней, благо были праздники, я этому с удовольствием предавался. Ну а потом постепенно стал входить в работу. Съездил на научную конференцию в Керчь. Побывал вместе с Михаилом Борисовичем (Михаил Пиотровский – генеральный директор Государственного Эрмитажа. – Прим. ред.) в Министерстве иностранных дел России, на заранее запланированной встрече. Сейчас пытаюсь разобраться с накопленной за время моего отсутствия работой здесь, в Эрмитаже. Оказывается, некоторые вещи без меня просто не могут быть сделаны. Так что пытаюсь вернуться к прежней жизни.

– В СМИ много информации о том, что вы были задержаны и отправлены в польскую тюрьму за раскопки в Крыму. Вы могли бы рассказать подробнее о работах, которые вы там проводили?

– Да, я руковожу археологической экспедицией в Мирмекий (античное городище, расположенное на Керченском полуострове. Город был основан в VI в. до н. э. – Прим. ред.) с 1999 года. Мы проводили очередные плановые научные исследования на территории археологического памятника. Эту работу мы проводили как до 2014 года, то есть до момента, когда Крым стал субъектом Российской Федерации, так и после этих событий. Какое-то время после 2014 года Украина вообще не интересовалась нашей археологической экспедицией. Тем более работы согласованы. Все необходимые разрешения на их проведение мы, соответственно, сначала получали в Киеве, затем в Москве. Тем не менее меня обвинили в разрушении культурного слоя «с целью поиска артефактов для личного обогащения». Претензии украинской стороны основаны на Гаагской конвенции (о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта). На мой взгляд, это в чистом виде манипуляции, так как научные исследования априори не могут рассматриваться как способ уничтожения археологического памятника.

– А какие крупные находки были сделаны вами на территории этого археологического памятника?

– Наша экспедиция действительно богата на хорошие находки. Все они хранятся в Керчи. За более чем тридцать лет работы там было сделано немало выдающихся находок: три монетных клада, в том числе 99 кизикинов – это до сих пор крупнейший клад монет данного типа, найденный археологами, и второй по размеру в мире. В 2022 году мы нашли клад из 30 монет Александра Македонского и его брата Филиппа III Арридея – тогда как прежде на всей территории Боспорского царства (античное государство в Северном Причерноморье, существовавшее примерно с V века до н. э. до VI века н. э. – Прим. ред.) их было найдено лишь десять.

– Возникшая ситуация с вашим задержанием дала вам возможность переосмыслить свое отношение к работе?

– Нет. Мы с коллегами делали свою работу честно, профессионально и законно. Об этой археологической экспедиции знают коллеги-ученые во всем мире, и она всегда воспринималась положительно и после 2014 года. Я не раз выступал с докладами по теме раскопок в разных странах Европы, включая Италию. И в этом нет ничего удивительного, потому что это научная работа, которая ведется учеными в разных уголках мира. Переосмыслить мою работу означало бы признать, что я совершил какие-то преступления, а я ничего подобного не делал. Я изучаю античный мир. Что в этом может быть страшного? Ничего.

– На каком сейчас этапе ваша книга «Древняя Греция в 50 предметах. От Амфоры до Антикиферы», над которой вы начали работу, будучи в заключении в Польше?

– Я написал там несколько вещей. Во-первых, довольно большой текст о том, что такое искусство с точки зрения археологии, – давние размышления, которые не требовали большого количества библиотечных ссылок. Во-вторых, да, я написал книгу «Древняя Греция в 50 предметах. От Амфоры до Антикиферы». И я начал работать над рукописью «Рим в 50 предметах». Она написана на 40%. Все эти тексты написаны мной от руки, поэтому их нужно перепечатывать. Я уже начал это делать. Думаю, до конца года эту работу закончу.

– Как вас встретили ваши коллеги – сотрудники Государственного Эрмитажа?

– Очень хорошо. Наш директор, Михаил Борисович, меня, конечно, пожурил, что я был так неосторожен, заставив большое количество достойных людей включиться в работу по моему освобождению. Как известно, это не только сотрудники Государственного Эрмитажа, но и президент нашей страны Владимир Путин. Сейчас, когда ситуация более-менее успокоилась, встречаюсь с коллегами, которых давно не видел, беседуем. Конечно, очень рады друг другу.

– Вы читаете лекции не только в России, но и в странах Европы. Получается, эта часть вашей научной жизни теперь для вас полностью прекращена?

– Боюсь, что да, по крайней мере на обозримое время. Украина завела на меня новое уголовное дело, теперь уже обвиняя в военном преступлении, что довольно удивительно. И формально, несмотря на то что Польша меня освободила, я нахожусь в абсолютно такой же уязвимой позиции: по новому делу меня снова могут арестовать в любой европейской стране. Проверять, захочет ли меня задерживать та или иная страна, просто не хочется. Поэтому пока, конечно, поездки за рубеж исключены. Может быть, буду участвовать в каких-то мероприятиях дистанционно – у меня есть подобный опыт работы с лекторием в Риге. Но физически поехать – нет. Надо подождать, вдруг тенденции изменятся, и мир станет чуть лучше.

В конце концов я сам собой распоряжаюсь. Но эта история подвергла огромному стрессу близких мне людей: родственников, друзей, коллег. Хорошо, что мой папа, которому 82 года, бодренько всё это пережил. Но кто знал заранее, что он не упадёт от переживаний? Могу ли я позволить себе рискнуть снова ради хорошей лекции или конференции – и снова поставить их в такое положение? Я уже дорисковался. Второй раз я просто не имею на это права.

– В Петербурге вы участвуете в археологических раскопках?

– Нет, я прежде всего специалист по Античности. Конечно, я был рад найти в Петербурге небольшой античный городок. Знаете, бывает по-разному. Например, при раскопках 2014 года у Сытного рынка на Петроградской стороне нашли фрагменты италийской керамики. Также нам известно, что в Павловске после революции 1917 года были найдены три античных статуи во время раскопок. Одна из них – статуя «Афродита в садах» («Венера Павловская»). Поэтому да, можно найти следы античности и в Петербурге.

Сегодня многие мои коллеги участвуют в экспедициях Центра спасательной археологии Института истории материальной культуры РАН… Я в свое время дал себе слово, что буду зарабатывать только тем, что мне нравится. Заниматься, например, XX веком я не хочу и тратить свое драгоценное время на эти работы тоже. Это мой личный выбор. Каждый занимается тем, что считает нужным для себя.

– Александр Михайлович, посоветуйте три книги для тех, кто хочет познакомиться с античным миром?

– Для неподготовленного читателя, скажем так для любителя, я бы посоветовал книгу «Занимательная Греция» Михаила Гаспарова. Я считаю, что ничего лучше на тему древнегреческой культуры не написано. Если вы уже более менее знакомы с миром Античности, то я посоветую книгу «Цена свободы и гармонии. Несколько штрихов к портрету греческой цивилизации» Юрия Андреева, исследователя Античности. Это первая в отечественной литературе работа, посвящённая менталитету и психологии древних греков.

Если интересна история Северного Причерноморья, то можно почитать книгу советского и российского ученого Евгения Молева «Эллины и варвары. На северной окраине античного мира». В ней рассказано о распространении античной культуры на территории Крыма и степных районов Черноморского побережья.