Если взять старобельскую трагедию, то ее существо не исчерпывается гибелью двух десятков молодых людей, не считая многочисленных пострадавших. Общее мнение сводится к тому, что эскалация российско‑украинского кризиса более очевидна, чем его урегулирование. В этом усматривается первостепенная потребность Европы в демонстрации своего единства, прежде всего перед Трампом. В этом слышится сигнал американским глобалистам‑демократам накануне ноябрьских выборов в конгресс США. С ними связывают политический закат Трампа и возвращение к евро‑атлантической консолидации, подорванной ближневосточным конфликтом.

Американцы же – безотносительно старобельской трагедии – намерены зарабатывать на поставках Киеву, но без политического заглубления. Последнее ставит под вопрос перспективы Анкориджа, тем более что Уиткофф с Кушнером переключились на Иран с Израилем, а Трампу разобраться бы со своим ближайшим окружением. Это, кстати, облегчает участь Кубы.

Что касается Европы, то для нее всё происходящее становится проверкой дальнейших шагов Москвы. В Евросоюзе доминирует логика: в конфликте с Россией ничто не чересчур, а на ядерную эскалацию Москва не пойдет. Собственно, украинский подход состоит в безграничной мести без оглядки назад и забегания вперед. Поставленная на кон украинская государственность также в расчет не берется. Впервые за время существования Евросоюза процент одобряющих его деятельность, а заодно усилия Франции и Германии, не превышает 30. А виновными в этом Европа называет Россию, Иран и Трампа.

Коллективными брюссельско‑киевскими усилиями может быть спровоцирован любой по последствиям конфликт, прежде всего на Балтике или Черном море. Не исключены провокационные «довески» на белорусском, а также приднестровском треке, а в последнее время – и на армянском. Это оптимизма нам не добавляет. Так что рекламный «вкус сочной курочки» сегодня явно не в тему. Но кое‑что остается и в нашу пользу.

В китайских СМИ преимущественное внимание уделяют российско‑китайской встрече в верхах. Хотя бы потому, что она оставила куда больше фактуры, чем конспирологии. Общий план таков: переговоры с Трампом продолжались 3 часа, с Путиным – 11 часов. В фокусе предметного внимания – 30‑кратное увеличение товарооборота между Москвой и Пекином за 25 лет. А еще – перспективы валютной интеграции, пока через взаимные расчеты банковскими карточками. В обсуждаемой, но не расшифрованной повестке – совместное освоение Севморпути, что уже встретило болезненную реакцию Вашингтона. Ибо коллективный Запад не хочет пускать Китай в Арктику.

Есть и непростые для нас вопросы. Например, о сроках строительства газопровода «Сила Сибири – 2» – с этим, судя по сообщениям в СМИ, не всё в порядке. Общий вывод таков: 2026 год может стать ключевым в определении глобального будущего. Сегодня оно видится в противостоянии двух миров: того, что «с угасающим политическим гегемонизмом», и «с укрепляющейся экономической доминантой». Первый именуется евро‑атлантическим, второй – «с цивилизационным центром в Китае». В нем роль России не детализируется. Остается довериться китайскому философу Конфуцию, тем более в приближающуюся 2575‑ю годовщину со дня его рождения, который писал, что исторические уроки важнее пророчеств мудрецов.

Традиционно горячая ближне‑ и средневосточная тема выведена на второй план. Самая оригинальная реплика заимствована из басни Крылова: «Волк ночью, думая залезть в овчарню, попал на псарню». Но и потенциал Ирана явно в упадке. В Штатах – раскол. С одной стороны, иранцев там никто не любит. Но эффективность военной операции вызывает вопросы, особенно в связи с макроэкономическими последствиями Ормузской блокады.

С другой стороны, на геополитический контекст накладывается обостряющаяся внутриамериканская вражда демократов и республиканцев. Военно‑промышленный комплекс США, влияющий на все политические элиты, заинтересован в заказах. И тут война с Ираном ему в помощь. В остальном свои правила диктует перспектива ноябрьских выборов в конгресс.

Никто не хочет уступать. Ключевой вопрос: какие средства смогут задействовать условные глобалисты‑демократы и националисты‑республиканцы? Ответа пока нет. Как и на вопрос в заголовке.