– Анна, когда ваш отец ушел из жизни, вы были ребенком. Что вспоминается из детства?

– У меня, к сожалению, не так много воспоминаний о папе. Но я помню, что на нашей даче в Репино, где прошли первые годы моей жизни, у нас всегда царили изумительный творческий беспорядок и веселье. К нам всё время приезжали музыканты, артисты, звучали песни, папа играл на скрипке, кто-то непременно садился за фортепиано.

Конечно, для маленького ребенка всё это было очень интересно и радостно. Но и шумно: кто-то из взрослых потом с улыбкой вспоминал сердитую девочку, которой мешали спать.

– У вас дома хранится удивительная реликвия – записка вашего отца о том, что он хотел посвятить вам свое сочинение.

– Да, как-то утром он встал с мыслями о том, что хотел бы написать квартет для меня, и даже продумал его структуру. Каждый пункт из этого списка носил свое название: «Утро», «Большая перемена», «Первая любовь» и так далее. К сожалению, осуществить замысел он не успел, но как память эта записочка, написанная папиной рукой, хранится у нас дома в рамке. 

– Наверное, вас тоже хотели видеть на музыкальном поприще.

– Конечно, в семье присутствовали некоторые ожидания. И однажды мама меня спросила, на чем я хочу играть – на фортепиано или на скрипке? Я ответила, что на фортепиано. Оно всегда царствовало в доме, и у меня было ощущение, что это самый главный инструмент.

Я попала к серьезному педагогу Калерии Адольфовне Сандовской. Она была строга и требовательна, ее любимая фраза: «совершенству нет предела». Она всегда ждала от учеников большого тщания в музыке, но я не чувствовала предрасположенности к игре на фортепиано. Я окончила музыкальную школу и к инструменту больше не возвращалась. Очень благодарна маме, что она не стала давить, чтобы я поступала в училище.

– Каким был ваш путь к литературе?

– Мама всегда очень поддерживала меня в творческом поиске. Я пробовала фотографировать и рисовать. Дрейфовала от одного вида искусства к другому, однако в итоге сделала прагматичный выбор, поступив на факультет менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета.

Потом окончила магистратуру по маркетингу в Дублине и стала работать в корпоративном университете одного из банков, проектируя образовательные курсы для руководителей подразделений и выпуская журнал о новых трендах в менеджменте. И ничто меня в чистое творчество не увлекало вплоть до 2022 года.

– Что же тогда случилось?

– Со временем захотелось расширить поле смыслов, выйти за пределы менеджмента и маркетинга, уйти от корпоративного новояза и сухого офисного сленга к живому человеческому слову. Я поступила в мастерскую Ольги Александровны Славниковой, это был базовый курс прозы. Именно тогда у меня появился замысел «Парадокса Тесея».

И Ольга Александровна сказала, что из этого может получиться роман. Просто надо садиться и писать. Она поверила в эту книжку гораздо раньше меня.

– В этом романе наряду с главными героями одним из действующих лиц становится Петербург.

– Да, мне очень хотелось написать историю про то, как могут взаимодействовать город и люди. Рассказать, что город – это чуткое и живое, но при этом не вполне дружелюбное пространство. Оно способно играть с героями и далеко не всегда поступает с ними по-доброму.

Сюжет строится на том, как несколько горожан решили объединиться, чтобы своими волонтерскими силами отреставрировать зал в заброшенном особняке.

Конечно, все они движимы какими-то благородными, альтруистическими мотивами, но у каждого из них есть своя личная драма и некий побуждающий стимул. Например, главный герой Нельсон. На первый взгляд, это 40-летний великовозрастный балбес. На самом деле он ощущает кризис среднего возраста: прожил уже до середины жизни и не очень понимает, что оставил за собой.

Есть юная девушка Лиля, которая недавно окончила реставрационный факультет, и для нее это скорее история становления как реставратора и художницы. В романе проводится параллель между реставрацией разрушающихся фасадов и кожным заболеванием. Эти линии соединились в одной героине – Лиля лечит город, но сама изнывает от псориаза.

– Чтобы поднимать такую важную тему, как реставрация, нужны специальные знания. Как вы собирали материал для книги?

– Я проводила интервью с экспертами, обращалась к советским пособиям по реставрации, изучала современные практики. Одна из профессиональных реставраторов рассказала, что они зачастую выступают как врачи. К ним попадает пациент, и они должны собрать анамнез, изучить историю болезни и симптомы и только потом, поставив диагноз, разработать план лечения.

Поэтому метафора о врачевании города, самого себя и своей души через помощь городу появилась в романе неслучайно. Город, с одной стороны, отзывается на усилия своих целителей, с другой – морочит им головы, сталкивает их, подкидывает неожиданные вопросы, и герои пускаются в петербургские приключения.

– Почему все-таки именно реставрация стала главной темой романа?

– Мне повезло жить в «золотом треугольнике» на набережной Мойки. И когда я еще подростком бродила по парадному Петербургу, то обратила внимание, как, несмотря на регулярную реставрацию фасадов, они быстро теряют лоск. Город будто сопротивляется попыткам себя вылечить, сам себя атакует. Вполне в духе популярного мифа, что Петербург обречен.

Потом, когда я уехала из Петербурга и очень по нему скучала, я узнала о волонтерских объединениях, которые безвозмездно занимаются расчисткой, раскрытием печей и витражей в парадных, восстановлением каких-то отдельных архитектурных элементов. Сама сходила на несколько акций и увидела, что этих людей не останавливает даже тот факт, что в масштабе города их усилия малы. У них есть решимость и твердая убежденность в том, что, если ты можешь сделать мир хоть чуточку лучше, – сделай это.  

Конечно, реставрация в романе – это все-таки образ, метафора, способ соединить город и людей в одном смысловом поле. Поэтому для читателей, которые заинтересуются темой реставрации, я предлагаю список профессиональной литературы в конце романа.  

– Вы сказали, что скучаете по Петербургу. Почему тогда Москва? Нет ли желания вернуться?

– Так исторически сложилось, что я переехала в Москву по работе, и сейчас живу между двумя городами. Честно говоря, я, конечно, очень скучаю по родному городу, но чувствую себя органичнее в Москве. Мне повезло, столица приняла меня по-доброму, ведь истории покорения Москвы очень разные.

В «Парадоксе Тесея» немало личного, связанного именно с Петербургом: Зоологический музей, блошиный рынок на «Удельной», дом-призрак на канале Грибоедова… Но я не вижу противостояния между двумя городами и не поддерживаю его, когда сравнивают Москву и Петербург. Они очень разные, и темп жизни у них разный. Каждый город хорош по-своему, и оба мне дороги.