В этот же день, 21 мая, книга поступила в продажу. Также на сервисах «Яндекс Книги» и «Литрес» доступна электронная и аудиоверсия произведения Евгения Водолазкина. Текст романа читает Алексей Багдасаров.

Примечательно, что известный прозаик, лауреат премий «Большая книга» и «Ясная Поляна» впервые обращается к жанру детектива. В основе сюжета – расследование убийства ученого-нейрофизиолога, работавшего над искусственным интеллектом. Однако, как и всегда у Водолазкина, текст не ограничивается лишь этими жанровыми рамками: параллельно с поиском преступника герои размышляют о душе, ее природе и о том, чем человеческое сознание отличается от цифровой имитации.

Про жанр детектива

На презентации писатель объяснил, почему выбрал детективную форму, которая на первый взгляд кажется чуждой его привычной манере. По его словам, детектив – едва ли не единственный жанр, где победа добра над злом не вызывает сомнений. Преступление влечет наказание, и эта ясность, пусть даже упрощенная, возвращает читателя к простым этическим понятиям.

«Мне хотелось решать проблемы, далекие от полицейских расследований, но я решил сделать разбег издалека – для этого и обратился к детективному жанру. Говорят, что я открылся с новой стороны. Но я и для себя открылся с новой стороны. Признаться, меня это немного тревожит. Сразу вспоминается знаменитый сюжет из «Похождений бравого солдата Швейка» Ярослава Гашека. Там подпоручик Дуб с угрозой обещает: «Вы меня знаете с хорошей стороны, но вы меня узнаете еще и с плохой». Надеюсь, что в моем случае этого не случится», – шутит Водолазкин.

В качестве примера он привел сериал «Коломбо»: зритель с самого начала знает убийцу, но следит за тем, как вершится справедливость. Ту же функцию, по мысли автора, выполняют разговоры Раскольникова с Порфирием Петровичем в «Преступлении и наказании»: следователь изначально знает, кто преступник, но ведет с ним тонкую психологическую игру.

Про искусственный интеллект

В центре повествования – искусственный интеллект по имени Иван Иванович. Это робот, оказавшийся единственным свидетелем убийства. Чтобы он мог дать показания, в него загружают чужие воспоминания.

«Я немного стеснялся, когда вводил этого персонажа, потому что мне казалось, что все уже давно о нем что-то сказали, – посетовал Водолазкин. – Но Иван Иванович был мне важен с точки зрения души. В него загружали энциклопедии, он мог ответить на любой вопрос, но это не делало его человеком. Тогда его стали накачивать не событиями, а тем, что формирует человеческую душу. Стук первых капель дождя по крыше, плач соседского ребенка, шум сосен. Это вещи, о которых никто не говорит, но они гораздо важнее, чем поход Александра Македонского на Индию».

Но и они не превращают машину в человека, уверен писатель. Потому что душа – это слезы, смех, любовь и зависть. Их нельзя увидеть под микроскопом, но нельзя и отрицать.

Про юмор и смерть

В романе много иронии. Один из героев – лейтенант Ведерников, студент литературного института. Он переводит всё в юмористический регистр, да и сам по себе комический персонаж. Хотя роман, конечно, серьезный. В его первой части ведется расследование. А во второй случается катастрофа, почти все ключевые герои умирают. Но те, кто остался, еще три дня могут общаться с загробным миром. И здесь возникает тема смерти.

«Мне кажется, что по большому счету литература – это вообще попытка диалога со смертью. Когда чувствуешь ее приближение, борешься с болезнью, хочется бросить ей что-то в лицо, чтобы она не очень важничала», – поделился писатель.

В подтверждение он рассказал историю, которая легла в основу одной из сцен. Однажды вечером он гулял по кладбищу в Париже и услышал джаз. Подойдя, увидел странное зрелище: в помещении, где происходит кремация, все присутствующие танцуют под джазовый ансамбль. В центре полукруга стояла женщина в красном пальто и с красным клоунским носом. Это были похороны ее мужа, джазового музыканта.

«Мы выражаем презрение к смерти», – объяснили писателю.

И эта сцена, по его убеждению, точно передает суть литературы. Смерть неизбежна. Но знание о ней ограничивает ее силу. Если назвать ее по имени, если станцевать на ее глазах, она перестает быть всесильной.