Преподобный Сергий Радонежский – великий подвижник православной церкви – родился, как принято считать среди большинства исследователей, в самом начале мая 1314 года в селе Варницы под Ростовом. Все мы знаем со школьной скамьи: именно Сергий Радонежский в 1380 году благословил Дмитрия Донского перед Куликовской битвой на защиту Руси.

Впрочем, мало кто представляет, какая подготовительная работа была проделана лично Сергием и в целом православной церковью накануне судьбоносного события для объединения раздробленных русских земель вокруг Москвы и вокруг фигуры молодого князя, который позже войдет в историю под именем Дмитрия Донского.

Сергий был не просто идейным вдохновителем национально-освободительной политики великого князя. Среди историков его принято считать «собирателем» русских земель. Православный философ Павел Флоренский даже называл его «ангелом-хранителем России». А возможно, справедливо было бы назвать Сергия... создателем России – той новой страны, что с великим трудом начала формироваться на раздробленных землях Руси древней, залитой кровью от бесчисленных междоусобных войн и вражеских набегов.

Не слишком ли смело звучит подобное предположение? Что такое сделал преподобный Сергий Радонежский для русской истории и почему его образ живет в памяти потомков спустя несколько столетий?

В 50–60-е годы XIV века именно Сергий, человек скромный, тихий, больше всего желавший посвятить себя молитве, взял на себя сложную, по сути, дипломатическую миссию – он начал примирять враждующих русских князей, уговаривая их подчиниться молодому московскому правителю.

Есть, например, в истории межкняжеских отношений такой эпизод, произошедший за полтора десятка лет до Куликовской битвы: поссорился Дмитрий Константинович Суздальский со своим младшим братом Борисом – последний взял и захватил «принадлежавший» старшему Нижний Новгород.

Здесь следует отметить, что суздальский князь был главным соперником Москвы: когда умер Иван Красный, именно Дмитрий Константинович воспользовался малолетством его сына и забрал ярлык на великое княжение. В дело вмешался митрополит Алексий – выходец из московского боярского рода и в период малолетства Дмитрия Ивановича фактический его соправитель. Он вернул великокняжеский престол будущему Дмитрию Донскому. Начался период острого противостояния Москвы с коалицией князей во главе с Дмитрием Суздальским...

И вдруг суздальский князь, обиженный уже своим братом, обращается за поддержкой к митрополиту. Тот посылает к Борису в Нижний Новгород... Сергия Радонежского. С «миротворческой миссией» – игумену поручили убедить непокорного младшего брата подчиниться старшему. К слову, путь этот Сергий пройдет пешком – не испугавшись дремучих лесов, суровой непогоды, опасности встречи с «лихими людьми» и свирепствующей в тех краях чумы.

Как именно прошла его встреча с Борисом неясно – в исторических источниках остались обрывочные и противоречивые факты. Известно лишь, что суздальскому князю пришлось в итоге использовать московское войско для принуждения брата к миру. Но отныне соперник Москвы превратился в ее союзника, что в дальнейшем привело к заключению важного династического брака: московский князь взял в жены дочь Дмитрия Суздальского. И это была большая дипломатическая победа Москвы.

А первая известная «миротворческая миссия» Сергия состоялась еще в 1358 году – тогда игумен отправился в свой родной Ростов, чтобы убедить князя Константина признать власть Москвы. И после решающей Куликовской битвы он продолжил помогать Дмитрию Донскому: в 1385 году отправился в Рязань – вразумлять «тихими и кроткими словесами» князя Олега, который в итоге согласился на вечный мир, скрепленный семейным союзом – сын Олега возьмет в жены дочь великого князя.

Тут важно отметить, что участие духовных лиц в политической борьбе в средневековый период – явление в целом обычное. Они нередко исполняли функцию «замирения», целования креста, поручительства при политических конфликтах. Но почему же в решении подобных задач выбор пал именно на Сергия – скромного настоятеля небольшого провинциального монастыря?

Дело здесь, конечно, в его безусловном духовном авторитете, недаром «игуменом земли Русской» Сергия прозвали еще при жизни. В тот период Русь переживала не только политический, но и духовный кризис. В страшном упадке были монастыри: часть – разорена набегами, иные стали пристанищем для аристократов, которые вели там жизнь, крайне далекую от монашеского идеала.

Именно при участии игумена Радонежского началось реформирование русских монастырей – распространение в них общежительного устава, который предусматривал строгое подчинение настоятелю, совместную трапезу, отсутствие у монахов имущества. Сергий и сам вел крайне аскетический образ жизни, от земного бежал, и когда митрополит Алексий перед своей кончиной просил игумена занять митрополичью кафедру – он отказался. Власть, даже церковная, мало его привлекала.

Всей своей жизнью он утверждал одну простую мысль: иноземное иго стало следствием междоусобицы, то есть нарушения заповеди любви и единения, явленной в образе Пресвятой Троицы. Письменного наследия Сергия не сохранилось, но летописи и житие донесли до нас главный его завет: «Воззрением на Святую Троицу побеждай ненавистную рознь мира сего».

Сергий и побеждал рознь – как мудрый политик, с помощью «миротворческих миссий», и как служитель церкви, тяжелейшим молитвенным подвигом, совершаемым в основанных им храмах и монастырях.

Трудами Сергия и его верных последователей было основано около сотни монастырей. И это наследие игумена Радонежского сыграло в деле объединения раздробленной страны – уже на новых началах – не меньшую роль, нежели его миротворческие усилия.

Пожалуй, мы можем говорить, что с подачи Сергия началась эпоха мирной колонизации русских окраин. Иноки, ищущие место для уединенной молитвы, отправлялись в места глухие и труднодоступные, порой и опасные, где обычный люд не селился. Но вокруг созданных ими обителей неизбежно начинали расти села и посады. Постепенно эти монастыри становились местом развития культуры, книгопечатания, просвещения, а также форпостами политического влияния и даже военными крепостями.

По справедливому замечанию Павла Флоренского, эти монастыри стали «прототипом собирания Руси в духовном единстве, в братской любви» и центрами «культурного объединения, в котором находят себе точку опоры и высшее оправдание все стороны русской жизни», то есть они стали местом роста нового народного самосознания и государственности.

При всей безусловной важности миротворческих усилий Сергия кажется, что именно немыслимый монашеский труд, начатый преподобным и продолженный его учениками, и стал той объединяющей, корневой системой новой страны, чудом воссозданной после вековой раздробленности и собравшейся с силами, чтобы в итоге сбросить с себя иноземное иго.